При воспоминании о старике внутри всё сжималось от омерзения…Но, видя перед собой чистую комнату и сытную еду. Впервые за долгие годы я спала на мягкой перине, в тепле и сытости.
Да, даже такое существование у старого барона было куда лучше, чем бесконечная тяжелая работа и издевательства в доме мачехи. И мне даже не было так мерзко от старика, как от сына мачехи Кевина.
Едва мне исполнилось 18, как от старости умер мой учитель. Он смотрел за мной после смерти отца. Я ухаживала за ним.
Мачеха забрала меня к себе. С ней жил её двадцатилетний сын Кевин.А потом я с ужасом прислушиваясь в темноте, слышала как его тяжёлые шаги подступали к моей кровати. Он и стал моим первым мужчиной.
А здесь… чистая постель, теплый камин, вкусная еда. Требовалось лишь иногда идти в его покои.
Но в груди ворочался липкий страх. А вдруг через пятнадцать дней он передумает и не оставит меня? Что тогда делать?.. К мачехе я точно не вернусь.
«Ладно, разберемся, — промелькнуло сквозь накатывающую дрёму. — Сначала нужно набраться сил…»
От этих тревожных раздумий я не заметила, как провалилась в глубокий сон.
15 дней спустя.
Утром Ровена принесла теплую воду в кувшине, и помогла мне умыться и расчесала волосы.
Прошло пятнадцать дней. Всё это время я жила в тягучем, изнуряющем страхе: оставит ли меня барон? Да, его старость и тяжёлый запах увядания были мне противны, но он не требовал меня к себе каждый день. И относился он ко мне сносно, а порой даже хорошо.
А что, если меня прогонят, и там, снаружи, станет ещё хуже? Я больше не хотела возвращаться к мачехе, снова целыми днями терпя упрёки, побои и изнуряя себя бесконечной работой по дому.
А здесь я целыми днями просто лежала в постели, ела, высыпалась, постепенно приходя в себя.
В углу моих комнат с треском пылал камин. Я с аппетитом жевала то, что прежде казалось мне невозможной роскошью: от тонкой фарфоровой чашки поднимался аромат золотистого, прозрачного мясного бульона; рядом лежал свежайший белый хлеб с тонким слоем сливочного масла и яйцо пашот под легким соусом из желтков и пряностей.
К обеду двери снова отворились, и слуги внесли подносы. Покои наполнились густым аппетитным духом запеченной рыбы, пряностей и горячей выпечки.
Барон держал слово: он приказал кормить меня и хорошо за мной ухаживать. Когда мачеха продавала меня торговцу, я была уверена, что всё окажется куда страшнее.
В комнату тихо вошла Ровена: — Вас ждёт барон в своих покоях.
Сердце моментально ушло в пятки. Я быстро привела себя в порядок, оделась и пошла за ней, не ведая, какое решение принял хозяин замка.