Он вспоминал. Смутно, урывками. Но вспоминал. — Я не… я не насиловал. Она сама…— Сама?! — тётя Нина подлетела ко мне.Я сжалась. Знала, что будет дальше. И не сопротивлялась.Пощёчина обожгла щёку. Звонкая, хлёсткая. Я откинула голову, но устояла. Слёзы выступили сами собой — не от боли, от унижения. Но я позволила им течь. Так было нужно.— Как ты могла?! — кричала тётя. — Ты должна была хранить себя до свадьбы! Как настоящая девушка! А ты нас опозорила! Ты понимаешь, что ты наделала?!Я обмоталась простынёй и села на край кровати. Плечи дрожали. Я прятала лицо в ладонях и плакала — громко, отчаянно. Как и было задумано.— Тётя, простите… — всхлипывала я. — Я не хотела… я не знаю, как это вышло…— Не знаешь?! — тётя занесла руку для второй пощёчины.Но Олег встал.— Хватит.Голос был хриплым, но твёрдым. Он поднялся с кровати, не заботясь о своей наготе, и шагнул к тёте Нине. Она замерла с поднятой рукой.— Выйдите, — сказал он. — Нина Сергеевна. Спуститесь вниз. И ждите нас.— Что?! — тётя опешила. — Ты мне указываешь?!— Я сказал — выйдите, — повторил Олег. Он смотрел на неё в упор. В его глазах не было ни смущения, ни растерянности. Только холодная, твёрдая уверенность человека, привыкшего, что его слушают. — Мы спустимся сами. Дайте нам одеться.Тётя Нина открыла рот, чтобы возразить. Но что-то в его лице её остановило. Она сжала губы, бросила на меня злой взгляд и вышла. Дверь за ней закрылась.Мы остались одни.Олег повернулся ко мне. Медленно подошёл. Сел рядом на кровать. Я всё ещё прятала лицо в ладонях. Слёзы текли по пальцам.Он осторожно отвёл мои руки. Посмотрел на щёку — на красный след от пощёчины. Наклонился и поцеловал — прямо туда, где горело.— Тебе больно? — спросил он тихо.Я подняла на него глаза. Всхлипнула.— Олег… нам не надо было вчера это делать… — прошептала я. — Тётя права. Ещё неизвестно, будем мы вместе или нет. Может, ты вчера просто воспользовался мной. А теперь отвернёшься.Он смотрел на меня. Долго. Потом взял мою руку. Сжал.— Света, — сказал он. — Ты мне действительно нравишься. Очень. Я это понял ещё вчера, за ужином. Ты — ценный камень, который требует огранки. Я не спорю, алкоголь испортил ценность нашего будущего, и мы должны были потерпеть, а не так торопиться. Но я могу сказать одно: я даже очень рад. Я стал у тебя первым. И я понимаю всю ответственность своего поступка. Сейчас мы спустимся и будем говорить о нашей помолвке.Я смотрела на него. В его глазах была искренность. Настоящая. Он верил в то, что говорил. Он правда хотел меня.