хватки. Не резко, не грубо — просто высвободилась, будто я был чем-то чужим, случайным, что можно легко отпустить.— Прощай, Лёша, — сказала она, не оборачиваясь.И пошла.Я стоял и смотрел, как она уходит по аллее. Её фигура удалялась, становилась всё меньше, всё дальше. Я ждал, что она остановится. Обернётся. Посмотрит на меня в последний раз. Даст мне хоть какой-то знак, что это неправда, что всё это — какая-то страшная ошибка.Но она не обернулась.Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. И только тогда почувствовал, как что-то внутри меня оборвалось. Как будто из груди вырвали сердце и бросили на землю.Я стоял в парке один. Весенний вечер был тихим и светлым. Пахло свежей листвой, где-то пели птицы, мимо проходили люди. Мир вокруг продолжал жить своей обычной жизнью. А я стоял и не мог пошевелиться.Я не верил. Не мог поверить. Всё, что она сказала, не укладывалось у меня в голове. Какой замуж? Какой Олег? Какая нищета?Я вспомнил её слова: «Я могла специально с тобой связаться, чтобы стать опытной девушкой». Это было настолько нелепо, настолько не похоже на неё, что я почти рассмеялся. Но смех застрял в горле.Нет. Это была не она. Я знал её. Знал её смех, её взгляд, её руки. Знал, как она смущалась, как краснела, как смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. Я знал, что она меня любит. Знал.Тогда почему?Я опустился на скамейку. Ту самую, где мы сидели в первый раз. Где я подарил ей портрет. Где она улыбалась мне той самой улыбкой, которую я пытался поймать на бумаге.Я сидел и смотрел в одну точку. Внутри было пусто. Так пусто, что даже боль не приходила. Только глухая, тянущая тишина.Я думал о ней. О том, как она сказала: «Пусти. Веди себя достойно». Достойно. Я должен был отпустить её достойно. Но как отпустить человека, который был твоим воздухом?Я просидел на скамейке до темноты. Не знаю, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Люди уходили из парка. Фонари зажигались один за другим. Становилось холодно.Я встал. Ноги были ватными. Я пошёл домой, не разбирая дороги.Дома я закрылся в своей комнате. Мама ещё была в больнице — я не хотел, чтобы она видела меня таким. Я сел на кровать и уставился в стену.Перед глазами стояло её лицо. Холодное. Чужое. И те слова, которые она говорила. Они звучали снова и снова, как заезженная пластинка.«Ты провёл меня по этому пути, и теперь я готова».Я сжал кулаки. Нет. Я не верил. Ни одному слову не верил. Что-то случилось. Что-то, чего я не знал. Может, её заставили? Может, ей угрожали? Может, она