нашем попечении. И если ты не будешь слушаться, мы найдём способ тебя усмирить. Может, отправим тебя в интернат. Или к другим родственникам. В любом случае, ты не будешь портить нам репутацию.Он шагнул ко мне, схватил за локоть и грубо развернул к лестнице.— Поднимайся в свою комнату. И не вздумай выходить до тех пор, пока я не скажу.Я почувствовала, как его пальцы сжимаются до боли. Я хотела вырваться, хотела крикнуть, что я не их собственность. Но в горле застрял ком.Подымаясь вверх по лестнице, чувствуя на себе его взгляд. За спиной я слышала голос тёти Нины:— Хватит с ней нянчиться. Она должна понять, кто здесь главный.Я вошла в комнату, и дверь за мной захлопнулась. Я услышала звук поворачивающегося ключа.Я стояла у двери, прислушиваясь, как их голоса стихают внизу. Потом медленно сползла на пол, обняла колени и спрятала в них лицо.Слёзы хлынули сами собой. Я не пыталась их сдерживать. Впервые за долгое время я позволила себе плакать — навзрыд, беззвучно, так, чтобы никто не услышал.Внутри было пусто. Я потеряла Лёшу. Я не знала, где он, и не могла его найти. Моя свобода, моя любовь, моё будущее — всё исчезло за одну ночь. Я сжимала свои колени и чувствовала, как мир рушится на куски.Я не знала, что будет дальше. Я знала только одно — это только начало.Я потеряла счёт дням. За окном светило солнце, по стеклу стекали капли весеннего дождя, но я почти не замечала этого. Я сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в одну точку. Телефон забрали. Дверь была заперта снаружи. Иногда я слышала голоса внизу — тётя Нина и дядя Виктор о чём-то говорили, но слов было не разобрать.Они обсуждали мою судьбу. Как будто я вещь, которую можно передать из рук в руки.Я думала о Лёше. Где он? Жив ли? Знает ли, что я пыталась его найти? Внутри жила глухая боль, которая не отпускала ни на минуту. Но где-то на самом дне теплилась искра: «Я должна выбраться. Я должна узнать, что с ним».Эта мысль была единственным, что держало меня на плаву.Дверь открылась без стука. В проёме стояла тётя Нина — с каменным лицом и холодными глазами.— Одевайся, — сказала она без приветствия. — Едем в больницу. Проверка здоровья.Я насторожилась:— Я не больна.— Это не обсуждается, — отрезала она. — Живо.Я не стала спорить. Бесполезно. Я молча надела куртку и вышла за ней. Мы сели в машину, и она быстро выехала с улицы. Я смотрела в окно на весенний город — первые зелёные листья, лужи, отражающие небо. Всё было живым, цветущим. А я чувствовала себя мёртвой внутри.Зачем они везут меня в больницу?