Кстати, он был чуть ли не первым российским автомобилистом. Сел за руль в двенадцатом году. Некоторое время был личным шофером Родзянко. Затем возил Троцкого, Кагановича, Андреева. Возглавил первую российскую автошколу. Войну закончил командиром бронетанкового подразделения. Удостоился многих правительственных наград. Естественно, сидел. В преклонные годы занялся реставрацией старинных автомобилей.

Продукция Евгения Эдуардовича демонстрировалась на международных выставках. Его модели использовали на съемках отечественные и зарубежные кинематографисты. Он переписывался на четырех языках с редакциями бесчисленных автомобильных журналов.

Если машины участвовали в киносъемках, хозяин сопровождал их. Кинорежиссеры обратили внимание на импозантную фигуру Евгения Эдуардовича. Поначалу использовали его в массовых сценах. Затем стали поручать ему небольшие эпизодические роли. Он изображал меньшевиков, дворян, ученых старого закала. В общем, стал еще и киноактером…

Я провел на Елизаровской двое суток. Мои записи были полны интересных деталей. Мне не терпелось приступить к работе.

Приезжаю в редакцию. Узнаю, что Безуглов в командировке. А ведь он говорил мне, что командировочные фонды израсходованы.

Ладно… Захожу к ответственному секретарю газеты Боре Минцу. Рассказываю о своих планах. Сообщаю наиболее эффектные подробности.

Минц говорит:

– Как фамилия?

Я достал визитную карточку Евгения Эдуардовича.

– Холидей, – отвечаю, – Евгений Эдуардович Холидей.

Минц округлил глаза:

– Холидей? Русский умелец – Холидей? Потомок Левши – Холидей?! Ты шутишь!.. Что мы знаем о его происхождении? Откуда у него такая фамилия?

– Минц, по-твоему, – лучше?.. Не говоря о происхождении…

– Хуже, – согласился Минц, – бесспорно хуже. Но Минц при этом – частное лицо. Про Минца не сочиняют очерков к Дню рационализатора. Минц не герой. О Минце не пишут…

(Я тогда подумал – не зарекайся!)

Он добавил:

– Лично я не против англичан.

– Еще бы, – говорю…

Мне вдруг стало тошно. Что происходит? Всё не для печати. Всё кругом не для печати. Не знаю, откуда советские журналисты черпают темы!.. Все мои затеи – неосуществимые. Все мои разговоры – не телефонные. Все знакомства – подозрительные…

Ответственный секретарь говорит:

– Напиши про мать-героиню. Найди обыкновенную, скромную мать-героиню. Причем с нормальной фамилией. И напиши строк двести пятьдесят. Такой материал всегда проскочит. Мать-героиня – это вроде беспроигрышной лотереи…

Что мне оставалось делать? Все-таки я штатный журналист.

Опять звоню друзьям. Приятель говорит: