— Из семи средних танковых рот, укомплектованных танками Т-III, — сказал Бережной, — две роты вооружены танками Т-III модели J с укороченной 50-миллиметровой пушкой и пять рот танками T-III модели J1 с длинноствольной пушкой. В средней танковой роте у немцев по семнадцать танков Т-III. Итого: на все четыре дивизии — сто тридцать шесть танков T-III модели J и триста сорок танков T-III модели J1. Танк модели J можно считать за две пятых «условного» T-42, а танк модели J1 — за половину. Итого: пятьсот восемьдесят восемь танков списочного состава и почти двести девяносто «условных» Т-42.

Пришелец из будущего подчеркнул последнюю цифру и продолжил:

— У меня в корпусе имеется триста шестьдесят вполне реальных танков Т-42, плюс десять танков Т-72, каждый из которых можно оценить как четыре или пять Т-42, плюс сорок БМП-3 с меньшей защитой, чем у Т-42, но зато со 100-миллиметровой стабилизированной пушкой. Будем считать их один к одному. Триста шестьдесят плюс сорок пять, плюс сорок. Итого: четыреста пятьдесят пять «условных» и реальных Т-42 в составе моего корпуса. Превосходство в танковой мощи над Роммелем ровно в полтора раза. Но это только в том случае, если произойдет лобовое танковое сражение, как только что сказал товарищ Василевский. Но это случится только в самом крайнем случае.

— Поясните, товарищ Бережной, — сказал Сталин.

— За счет той форы, которую мы получим за счет неразберихи у немецкого командования, — ответил тот, — а также за счет большей скорости движения корпуса, я планирую заблаговременно вывести его в район будущего сражения, встретив противника на выгодном рубеже перешедшими в оборону механизированными бригадами, к тому же поддержанными самоходной противотанковой и гаубичной артиллерией. Роммель — азартный военачальник, и он с ходу начнет массированные атаки. Но здесь не Африка, а мои бойцы не флегматичные британцы. Противотанковые САУ: сто восемь легких с орудием ЗиС-2 и сорок восемь тяжелых с орудием БС-3 — это довольно весомый аргумент в нашем с ним противостоянии. Но пока он это поймет, потеряет от трети до половины всей своей техники. Для отсечения немецкой пехоты в составе корпуса имеются сто восемь самоходных гаубиц М-30 и столько же самоходных 120-миллиметровых минометов. Страшная вещь, скажу я вам, шквальный заградительный огонь…

— А как с артиллерией у противника, и как у вас? — с интересом спросил Верховный, — ведь ваши оборонительные позиции могут просто завалить снарядами издали. Сколько у них пушек?

— В артполках двух танковых и двух механизированных немецких дивизий числится двести восемьдесят восемь 105-миллиметровых гаубиц, и сто сорок четыре гаубицы калибра 150-миллиметров, — ответил Бережной. — В составе моего корпуса для контрбатарейной борьбы имеются восемнадцать самоходных гаубиц МСТА-С, сорок восемь самоходных гаубиц МЛ-20, и столько же самоходных пушек БС-3, также с большой дальностью стрельбы. Подсчет эффективности надо вести не исходя из чисто арифметического подсчета, а учитывая, что все наши орудия на четыре-пять километров дальнобойнее немецких. В контрбатарейной борьбе немцам придется полагаться лишь на звукометристов. А у нас в составе Особого артдивизиона имеются контрбатарейный радар и баллистический вычислитель. Все немецкие орудия — это тяжелые буксируемые системы, не способные к быстрой смене позиций. Так что думаю, что своей артиллерии Роммель лишится даже быстрее, чем танков.