— Товарищ Берия, — сказал Верховный, — я попрошу вас завтра представить мне справку, чего и сколько вы сможете поставить партизанам к первому, на худой конец, к пятнадцатому мая. Усиление партизанских соединений и взаимодействие их с механизированными корпусами ОСНАЗ поможет нам решить поставленную задачу. Товарищ Василевский, у вас есть какие-нибудь возражения?

— Никак нет, — ответил тот, — такой ход может оказаться весьма неожиданным для противника. Что же касается вопросов стратегической дезинформации, то мы сейчас пытаемся определить, на какой участок нашего фронта будет нацелена главная наступательная операция противника в будущей летней кампании. В ТОТ раз, после нашего неудачного наступления на Харьков, это был Юго-Западный фронт, на участке между Харьковом и Курском. Но сейчас, скорее всего, удары могут быть нанесены в стык между Юго-Западным и Южным фронтом в районе Днепропетровска. Если мы обозначим наши ложные группировки в районе Лозовой и Белгорода, нацеленные на окружение 6-й армии и освобождение Харькова (причем обозначим так, чтобы Брянское направление показалось противнику второстепенным), то, думаю, немцы на это клюнут. Товарищ Сталин, чуть позже я вам представлю план, в котором стратегическая дезинформация противника в ходе Орловско-Брянской наступательной операции будет включена составной частью, как один из этапов плана отражения летнего генерального наступления Германии на южном направлении. Также какое-то время противника можно будет вводить в заблуждение, имитируя присутствие обоих механизированных бригад ОСНАЗ на Прибалтийском фронте в районе Риги, то есть на максимальном удалении от места будущих событий. Пусть пугаются, стягивают туда резервы и строят эшелонированную оборону. Человеческие и материальные ресурсы у Гитлеровской Германии тоже не бесконечны.

— Хорошо, товарищ Василевский, — сказал Сталин, — мы понимаем, что до того, как поступят данные о передислокации вражеских резервов, вы ничего не сможете сказать точно. Теперь по поводу возможных вариантов проведения Орловско-Брянской наступательной операции нам хотелось бы выслушать мнение товарища Ильина…

Генерал-майор Ильин кивнул.

— Я, в принципе, согласен с тем, что сказал майор Бесоев. Дезорганизация вражеского тыла — дело нужное и важное, так же, как и компания по дезинформации противника. Только хотел бы обратить ваше внимание на взаимодействие наземных войск и авиации. В РККА оно хромает, если не сказать больше. Так как немцы будут пытаться парировать наши удары действиями своей авиации, нам в первую очередь следует сразу найти на это адекватный ответ. Например, в виде смешанного авиакорпуса, подчиненного командованию фронта и работающего в интересах наступающих частей. И еще. Чтобы управлять действиями авиации, требуется иметь несколько радаров для непрерывного обзора воздушного пространства над фронтом и ближними тылами, и пункты наведения непосредственно в войсках. Потом, необходимы: истребительная авиадивизия, один или два полка ПВО, противодействующих вражеской авиации над полем боя и в ближнем тылу, один или два полка истребителей сопровождения, специальная эскадрилья свободных охотников. Для поддержки действий наземных войск в состав корпуса должны входить дивизия штурмовиков и дивизия пикирующих бомбардировщиков. Для воздействия на противника ночью можно привлечь один или два легкобомбардировочных ночных полка на У-2. Но, самое главное, все это должно быть нацелено на проведение основной операции, и не отвлекаться на решение второстепенных задач. Главным для командующего ВВС будет не дать раздергать корпус на эскадрильи или звенья. Успех в войне в воздухе заключается в массированном использовании авиации. Немцы это знают и умеют, и нам у них этому надо учиться.