Все эти соображения я высказал вчера, когда, оставив батальон на Петю Борисова, на одну ночь слетал в Москву, чтобы доложить результаты рекогносцировки на Брянском фронте самому Верховному. Кроме него, на Ближней даче присутствовали Берия и Василевский.

Наш командир в это время буквально разрывался между Челябинском, где шло налаживание производства танков Т-42 и тяжелых 152-мм САУ на их шасси, Сталинградом, где делали БМП-37, 122-мм САУ, а также 23 мм ЗСУ и Горьким (в наше время Нижним Новгородом), где для корпуса должны были срочно изготовить партию полноприводных ЗиС-5МА, с изменениями в конструкции, навеянными автотехникой из будущего. Бережного замещал начальник штаба корпуса, полковник Ильин, который вошел к Сталину полковником, а вышел генерал-майором. Кстати, всем нам Указом Президиума Верховного Совета были присвоены очередные воинские звания. Так, я стал майором, Ильин — генерал-майором, а Бережной — генерал-лейтенантом.

Выслушав, мои соображения, Верховный немного помолчал, а потом спросил:

— Товарищ Бесоев, вы что, считаете, что в настоящий момент нецелесообразно проведение Орловско-Брянской наступательной операции?

— Никак нет, товарищ Сталин, — ответил я, — операция эта целесообразна и необходима. Цель поставлена правильно, а вот средства могут быть использованы неверно. Можно, конечно, рассчитывать на пробивную мощь мехкорпусов нового типа. Но кому пойдет на пользу, если оба корпуса — и наш, и товарища Катукова — в результате проведения этой операции окажутся обескровленными, пусть даже и с достижением локального успеха? Не стоит забывать, что наступление на Брянск — это всего лишь увертюра к главным событиям летней кампании 1942 года.

— Согласен с вами в последнем утверждении, — сказал вождь, кивнув головой, и положив на зеленое сукно стола незажженную трубку, — это действительно всего лишь увертюра к летней кампании. Скажите, товарищи потомки, в данный момент у вас есть какие-нибудь соображения в применении верных, как говорит товарищ Бесоев, средств, для проведения этой наступательной операции?

— Есть, товарищ Сталин, — почти хором ответили мы.

— Ну-ну, потише вы! — сказал вождь, шутливо тряся головой, как будто ему в ухо попала вода. — совсем оглушили. Давайте по порядку. Начнем с младшего по званию. Говорите, товарищ Бесоев, а мы с товарищами Берия и Василевским вас послушаем.

Честь, как говорится, была высока, а ответственность велика. Но уж если в присутствии «Самого» раскрыл рот и сказал, что знаешь, как и что надо делать, то будь любезен, держи ответ за свои слова.