Прочитав мои документы, майор поднял свои черные глаза и некоторое время смотрел на меня будто на старого, почти забытого знакомого.

— Здравствуйте, Петр Петрович, — наконец сказал он после долгой паузы, — как говорят моряки, добро пожаловать на борт. Батальон, в который вы направлены служить, еще только формируется, но времени для расслабления и отдыха совершенно нет. Командованием перед нами поставлена очень важная задача, в суть которой вы будете посвящены позднее. У ОСНАЗА вообще не бывает неважных задач. — Он снова оглядел меня с ног до головы. — Со спецификой службы вы совсем еще незнакомы, да и все вакансии ротных и взводных командиров уже заполнены. Назначу-ка я вас пока адъютантом батальона и моим заместителем по разведке. Справитесь?

Я судорожно кивнул, а майор все так же спокойно, не повышая голоса, сказал куда-то в пустоту:

— Черданцева ко мне!

Через пару минут в помещении штаба буквально из ничего материализовался невысокий, но очень мускулистый старший сержант.

— Вот старший сержант Черданцев, — сказал мне майор, — наш инструктор по физической и специальной подготовке. Ваша с ним первая задача — в кратчайшие сроки дойти до такой физической кондиции, чтобы в деле не выпадать из обоймы. ОСНАЗ — дело жесткое, и очень не хотелось бы, чтобы вы стали причиной гибели кого-то из ваших товарищей. Вам придется попотеть. Понятно?

Я опять кивнул, а майор продолжил, уже обращаясь к сержанту:

— Сергей, дело ответственное. Товарищ перспективный, раз уж его к нам прислали… Но происходит из кинорежиссеров, а они люди нежные. Конечно, товарищ уже повоевал, и общее понимание имеет, но понимание пониманием, а физическая форма чрезвычайно важна. И не увлекайся там — Брюса Ли ты из него все равно не сделаешь. — Он немного помолчал, переводя взгляд с меня на старшего сержанта и обратно, и добавил: — Теперь, Сергей, не в службу, а в дружбу — отведи товарища старшего лейтенанта к старшине, пусть экипирует и вооружит его, как и полагается настоящему офицеру ОСНАЗа.

Сержант козырнул, сказал: «Так точно, тащ майор!», и мы вышли из помещения штаба на свежий апрельский воздух, но пошли сперва не к старшине, а в импровизированную батальонную столовую, оборудованную среди негустого сосняка под прикрытым маскировочной сетью навесом. Прибыл я перед самым обедом, а если учесть, что за время мытарств от штаба фронта к месту назначения вел откровенно полуголодное существование, то кишки мои пели Лазаря и просили дать им хоть чего-нибудь перекусить.

И хоть меня царапнуло слово «офицеры», примененное вместо привычного «командиры», то столовая сразу рассеяла все опасения насчет того, что я попал в какой то рассадник старорежимности. За грубо сколоченными деревянными столами «прием пищи» (как говорят в армии) осуществляли вместе и бойцы, и их командиры. Стоял особый гул, характерный только для армейской столовой, состоящий из смешавшихся воедино звуков жевания, чавканья, стука алюминиевых ложек и негромких голосов. Поверх этой какофонии в воздухе плыл запах борща, картофельного пюре и еще чего-то столь же вкусного, так что рот мой наполнился тягучей слюной.