Аппарат пожужжал и в той же щели показался край нового прямоугольника. Я приподнялся на цыпочки, чтобы рассмотреть его, но не преуспел. Олимпия зыркнула на меня, потом на Мавра. Я опустился обратно на пятки и прикинулся паинькой.

— Терпение, друзья, — призвала нас к порядку Лариса. — Можем пока чаю попить.

— Неееет, — замотали мы головами.

Ждать! Чуть-чуть подождать! И случится чудо.

Наконец прямоугольник выполз и упал в руки к Олимпии.

— Угу, — сказала Олимпия и подняла его, чтобы посмотреть на просвет.

Мы столпились у нее за плечом, разглядывая образец. Было… красиво. От воронкообразных усилителей Хмари остались круглые следы.

— Похоже на розы, — осторожно сказала Хмарь.

— Похоже, — мрачно подтвердила Лариса.

— Нет, ну а на что мы рассчитывали! — возмутилась Олимпия. — Что к нам придут дети и всё за пять минут сделают? Три раза «ха»!

— А что не так? — решился спросить Оба. — Оно вроде целое.

— Цельным куском, скорее, — хохотнула Лидия.

Мы замерли в недоумении.

— Да раздавилось всё, раздавилось! Вся структура порушена! — замахала прямоугольником Олимпия. — Не подходит наша техника вот так сразу. Так, девочка моя, а можешь сделать их более плоскими?

— Наверное, — развела руками Хмарь. — Надо попробовать.

Она с надеждой посмотрела на нас. А что, мы поможем. Я уже готовился засучить рукава, но Олимпия снова вмешалась.

— Нечего тут оглядываться. Мальчики пусть пойдут погуляют, у меня от них голова пухнет. И вообще — твоя разработка? Ты и доводи. Нечего на мужчин рассчитывать, вместо полезных вещей у них всегда базука получается. Скажи, нет? Да⁈ Тогда вперед. Андроид твой тоже девочка? Славно, пусть остается. За руками твоими смотрит? Гениально. Пусть остается два раза. А вы топайте-топайте, купите себе барбарисок.

Мы охренели от такого обращения и попытались затихариться в углу, но Олимпия была неумолима, и ее сподвижницы выперли нас в мгновение ока.

В некоторой растерянности мы вышли на улицу. Возвращаться без Хмари было как-то глупо, но и делать здесь особо было нечего. Оба предложил перекусить, и мы засели в кафешке на углу. Особых разносолов там не нашлось, но нечто похожее на обед из бутерброда и супа нам удалось с них стрясти. Через час мы вернулись, спокойно прошли через первую рабочую комнату, в которой никого не было, но уткнулись носом в запертую дверь второй.

Звук, однако, проходил наружу свободно, и голос Олимпии был отлично слышен:

— Cтоп! Давай еще раз. Нет, опять слишком выпуклые. Попробуй еще раз. Нет, никто не поможет. Что ты говоришь? Потеряем перцепцию? Восстановим! А, кстати, куда они у тебя транслировали в оригинале? Ах, собеседнику? А зачем тогда ты их вешала цепочкой? Для красоты? Это по-нашему. Оставим. Артефакты надо беречь, никакие конкуренты не догадаются, что это лишняя деталь. Пусть себе голову сломают.