Я упомянул эту игру, и старушки засмущались.

— А я говорила, не надо было нам тогда идти на поводу у твоего внука!

— Ну а что такого, студия мальчика на ней неплохо заработала. И, между прочим, выдала нам тогда грант. Твоя бессмысленная поделка ровно на эти деньги и сделана. Как бы мы отчитывались за эти траты перед Министерством?

— Все равно не надо было. Видишь, молодежь помнит! И помнит неправильно!

Тут я сообразил, что и старушек три, и ткачих тоже было три, и они даже были немного похожи на хозяек института.

— А что за игра? — закрутил головой Оба. — Я пропустил. Меня тогда здесь не было. А сейчас есть? Она ведь про вас? Мне бы найти ее.

И бросился копаться в своем планшете.

Старушки схватились за голову, но игра была недоступна, хотя название я вспомнил быстро. Тут Оба потребовал у них рекомендательное письмо к сыну Лидии, чтобы ему дали поиграть. И вырвал у них обещание такое письмо написать, заявив, что он все поймет правильно, потому что непонятное уточнит.

— Я боюсь, у вас может сложиться превратное впечатление о наших разработках, — неловко улыбнулась Лидия. — Мы все-таки не колдуньи. Нашими материалами пользуются очень ограниченно. Когда наша лаборатория создавалась, были надежды на скорейшее изобретение биокристаллов, и все идеи должны были пойти туда. Но шли годы, а управляющие биокристаллы появились только в прошлом году, и активные работы с ними, как я понимаю, не начались. К нам обращается только Константиновка, да вот еще Гелий по старой памяти.

— Помнит о нас!

— Еще бы ему не помнить! Кто ему с курсовыми помогал, когда он руки сжег, бестолочь самонадеянная!

— Да ты же!

— А ты как будто нет!

Старушки опять погрузились в воспоминания. Но все это никак не приближало нас к пониманию общей затеи. Зачем нас Гелий сюда послал?

— И все-таки… — осторожно напомнила о нас Хмарь. — Вы простите нас, мы первокурсники, еще ничего не проходили. Как можно сейчас приобщиться к вашему опыту? Я чувствую, наш профессор сюда не зря послал.

— Ох, милая, — отвлеклась от воспоминаний Лидия. — Откуда же мы знаем? У Гелия всегда были невообразимо странные идеи. Вот помню, как он целый год работал над системным уменьшением элементов. Никто так и не понял зачем, уже тогда их можно было масштабировать в автоматическом режиме, и никуда та идея не пошла. А над чем вы сейчас трудитесь?

Мы объяснили идею контрольного контура библиотеки, который должен был ощупывать реальность внутри и снаружи и снабжать защитные структуры информацией.

— И это учебное задание? — всплеснула руками Лариса. — А как же вы сейчас решаете эту проблему, если у вас одни элементы ломятся наружу, а другие внутрь?