Я онемел.

— Ты шутишь? Кто-то в это верит?

— Ну не знаю. Я видел нескольких зачатых в этом месте. Очаровательные дети. Впрочем, как и все остальные. Но ты представляешь, что это место набито семейными парами, и одиночеством там и не пахнет. А каждый магазин и ресторан спешит тебе сообщить, что надо съесть, чтобы увеличить шанс зачатия. У них сейчас аккурат сезон. Вот с этим и столкнулся наш талантливый друг. Учитывая, что он там где-то месяц сидит, должен был уже озвереть. Так что твой Баклан может организовать ему приятное разнообразие.

— Класс… — выдохнул я. — А как выглядит сейчас Кулбрис, не знаешь?

— А вот, — толкнул отец в мою сторону планшет.

Тут я чуть не заржал. На меня смотрела копия тех мужиков, которые скопились в лабе у Вальтона. Даже свитер был такой же. Белые и черные ромбики на красном фоне заполняли всю верхнюю часть свитера, а под ними два оленя ветвистыми рогами бодали снежинку. Под ногами у копытных шла толстая полоса крапинок, изображающих снег. Лицо у Кулбриса было кислым. Перед ним стоял стакан с густой зеленой жидкостью, а из стакана торчала толстый стебель сельдерея.

— Это он сейчас такой?

— Это вчера. В местном баре. Фото с их камеры наблюдения. Вот общий план.

Отец протянул руку и смахнул фотографию. Ох, да, весь бар был забит счастливыми семейными парами, и только в дальнем углу скопились фотографы. На другой фотографии было видно, что Кулбрис с завистью смотрит на фотографов. Кажется, он тоже был готов охотится за полярным сиянием. Или хоть за чем-нибудь.

— Так что пора подсекать, пока он не нашел себе еще каких-нибудь занятий, — развеселился отец. — Эх, где мои семнадцать лет? Я бы тоже на такую охоту пошел.

— Мои семнадцать тоже неизвестно где, — буркнул я, пытаясь сообразить, что нам делать дальше.

— Твои еще недалеко ушли, — продолжал веселиться отец. — Ну что, пойдем ужинать? Вроде все обсудили?

— Пошли. А где будем есть?

— А на кухне. У нас, не поверишь, есть кухня.

Кухня нашлась через две комнаты от кабинета. Кабинет этот, как я понял, был домашним, основной для важных разговоров — этажом ниже. А здесь все для своих. Ужин готовил любимый папин агрегат «Запекайс», который был способен приготовить рыбу самым идеальным образом. На нее-то мы и накинулись.

— Это нам мама оставила?

— Обижаешь. Я сам. Должны же мы были поесть. А вот что нам принесла мама — так это плюшек с орехами.

Я глянул на корзинку, точно, там лежала длинная булка с перекрестными насечками, из боков которой выглядывали кедровые орешки. Оказалось — вкусно. Я сожрал всю, не смог остановиться.