— Ба, как ты крышку такую сделала? — недоумевал я.

Горшочек из теста выглядел как настоящий, с узором и ручкой, только снять крышку было нельзя, а надо было взрезать ножом, чтобы добраться до содержимого. Потому что крышка составляла с горшком единое целое.

— Это фальшивая крышка, да? — догадался Дима.

— Совершенно верно, — засмеялась бабушка. — Заворачиваешь начинку в тесто, а ручку и узор накладываешь сверху. Полная иллюзия. Сто лет так делают.

— Здорово! — восхищенно выдохнул Баклан и откусил кусок отрезанной крышки.

Там все было вкусное, ничего бросать не хотелось.

— Как хорошо, когда есть кого кормить! — радовалась бабушка.

На побережье она жила отдельно от родителей и изредка кормила только управляющего делами, которого привезла с собой, но на праздники оставила в городе — заниматься делами. А здесь целых три глотки, я бы давно устал нас кормить и перевел всех на пельмени, но это же бабушка!

— Ба, а ты здесь на всю зиму останешься? — спросил я.

— Да, пробуду до весны вместе с отцом. А там посмотрим.

— Он собирается весной возвращаться?

— Что-то вроде того. Планы у него самые неопределенные. Что ты там говорил по свое общежитие? Откроются пятнадцатого? Тогда вы только в городе сможете увидеться. Он сейчас там, а сюда собирается ближе к концу месяца.

— Отец уже здесь? Вот коварный! Ничего не сказал.

— С него станется. Сам знаешь, какой он.

Да я и сам такой, если вдуматься. Ненавижу никого ставить в известность о своих планах. Вдруг не получится? Как это объяснять?

Пока пили чай, я рассматривал вазочку с клюквой в сахаре. Удивительный продукт, в детстве я очень любил. Сейчас уже не так. Зато Дима с Бакланом клевали ее наперегонки. Когда клюква закончилась, бабушка погасила основной свет и оставила только лампу над столом. Получилось уютно. Идеально, чтобы рассказывать сказки.

Но вместо сказок Дима немножко рассказал, что они с Майей оказались в одном классе по ошибке. Когда она записывалась в него, ей показалось, что это будет класс с творческим уклоном, а Диме — что с облегченной программой по математике. Ошиблись оба: программа была предусмотрена самая стандартная. Но когда они это обнаружили, оба решили ничего не менять. Сочли, что это знак.

— Дим, я думаю, это был твой первый философский поступок, — улыбнулся Баклан.

— Думаю, да, — ухмыльнулся Дима и потянулся проверить, не осталось ли еще клюквы. Но клюквы больше не было, только тонкий слой сахарной пудры покрывал дно вазочки.

— У меня есть еще упаковка, — сообщила бабушка.

— Не надо, — отказался Дима. — А то есть риск не пролезть в дверь.