Майя хмыкнула и кивнула, подтверждая сказанное.

— У Майи, — дополнил Серафим, — ситуация немного лучше. Потому что она из Старого университета. Они хотя бы долг не удваивают. А мы из Нового северного. Они удваивают, если не отдать в течение четырех лет после окончания. А у Вальтона долг универу начинает списываться только после шести лет работы у него. Так что у нас еще не удваивается, но скоро будет.

— Как вы в это влипли? — поинтересовался я.

— Заложники собственных интересов. Даже не амбиций, что обидно, — вздохнул Василий. — Ты вот только поступил и сразу началась жара вокруг органики, а раньше такого не было. Нишевое направление. А нам нравилось очень, но, чтобы им заниматься, надо было вписаться в какую-то вот такую схему.

— Мне так жаль, что я в вашем инкубаторе не осталась, — вздохнула Майя, глядя на меня. — И мне предлагали. Но очень деньги были нужны, думала, квартиру себе в городе куплю. Ну в общем, у меня есть теперь деньги, но никакую квартиру я не куплю, потому что долг универу не выплачен, а перед Вальтоном еще и вырос.

— Так, так, а долг перед Вальтоном откуда? — не поняла бабушка.

— Там в первые годы, пока ты еще бестолковая личинка, у тебя стоит на заморозке долг перед универом и растет перед Вальтоном, — ухмыльнулся Василий.

— Блин, — выдохнул Баклан. — Это же кошмар.

— Ну да. Зато мы много чего умеем. Майя, покажи.

Майя вытащила из-под свитера светящуюся фигурку оленика на шнурке. Форма была видна невооруженным глазом, наши девчонки с ума сойдут.

— Ооо! Это то, про что ты рассказывал? — восхитился Баклан, покосившись на меня.

— А ты не видел что ли?

— Так нет же! Олич не успела показать.

— Но это очень круто! — восхитился я. — Гораздо тоньше и сложнее, чем сваяли мы.

— Ну так. Мы ведь кое-что умеем, — пожал плечами Василий. — Но только я там умираю. Я так рад сегодня быть здесь, спасибо, ребят.

— И что, вот такая ситуация на всю жизнь? — нахмурился Дима.

— Не, не. Временно. Как обещали. Лет через восемь все долги начинают гаситься с максимальной скоростью, и все те чуваки в свитерах, которых ты, Риц, видел, полностью свободны от всех обязательств. Только они уже ничего не хотят. Корнями проросли.

Я окаменел. Это же чудовищно. И при этом честно: ты получаешь возможность заниматься чем хочешь в комфортных условиях, а за это у тебя больше ничего нет. Кроме банковского счета. Не этого ли я хотел? Нет, точно не этого.

Серафим намазал гречневую булочку маслом и с удовольствием захрустел корочкой.

— Давайте чаю, — предложила бабушка.

Это было правильно. Утешить их прямо сейчас нам было нечем, а чай всегда хорошо.