— Можешь не рассказывать. Я разрешаю, — ухмыльнулся я.

— Разрешает он! Короче, мы работали c кондиционированной массой. Знаешь, что такое? — уточнила Хмарь.

— Теперь знаю. Ваше изобретение.

— Ага. Ну вот. Мы работали с этой самой массой в наиболее агрессивной версии, хотели побыстрее закрыть заказ. Наш штатный руководитель был в отъезде и главным поставили Каравая. Как самого старшего. Мы, надо сказать, тоже молодцы, повелись на его «бери больше, кидай дальше», в общем, двое наших сожгли руки. Вернее так, один сжег обе руки, а второй — только одну.

Лилия с Гоку ахнули.

— И что? Их отчислили? Перевели? Как обычно делают? Они же ни в чем не виноваты!

— Никого не отчислили. Поскольку человеком с двумя сожженными руками была как раз я, можете сами убедиться, что все отросло обратно.

Для наглядности Хмарь выпустила из рук чашку и повертела у них обеими руками перед носом, как будто так можно было что-нибудь понять. В любом случае на предыдущем упражнении было очевидно, что руки у нее полностью рабочие.

— Как это возможно? Поражения каналов закрываются годами… Вот у нас был случай два года назад, людей без разговоров в аналитики перевели. До сих пор страшные истории рассказывают.

— Ну не знаю, — пожала плечами Хмарь. — Наверное, что-то в мире изменилось. Так что Караваю просто сделали втык за безответственность, а он возьми и убеги к вам. Мы удивились, честно говоря.

Тут Хмарь покосилась на меня, и я покивал с важным видом. Мне понравилось, как она ловко оставила за кадром процедуру лечения. Ни к чему об этом сейчас трепаться. Кстати, ее мысль насчет мира, в котором что-то изменилось, объясняет вообще всё: и восстановление каналов, и рост наших органических баллов, и внезапные возможности по созданию материальностей из органики.

Так что, может, это не мы такие таланты, а окно возможностей открылось, надо будет прикинуть, какого слона еще в него можно пропихнуть. Теперь вопрос, сколько оно простоит открытым. Если оно, как и разрушение элементов, связано с солнечной активностью, то пара лет у нас еще есть, хе-хе. Я мысленно потер руки. Сколько еще всего успеем попробовать!

— А почему ты спрашиваешь? Он вам-то чем не угодил? — спохватилась Хмарь.

— Не то чтоб не угодил. Он просто странный. То понтуется как не в себя, а то дуется как мышь на крупу. Отказался участвовать в новых тестах. Отказался от всех спецпредметов. Отказался от работы в нашем инкубаторе, хотя все туда рвутся.

— А у вас тоже инкубатор есть⁈

— Есть, маленький, экспериментальный, не такой как у вас. У нас же раньше не работали с базовыми элементами. Но теперь понятно, что произошло.