— Фигасе, это кто тебе рассказал?

— Это уже учебный кейс. Ну и очевидцы есть прямо здесь на кампусе. Мне в прошлом году на летней школе старшекурсник рассказывал, который у нас семинар вел. Говорит, ты вообще ни секунды не медли, потому что, когда подписано финансовое обязательство, оно прошивается на всех уровнях, и делает блокировку общаги невозможной. Если только ты сам от нее не откажешься, некоторые так делают.

— А зачем отказываться?

— Ну мало ли, ты поправил финансовое положение и хочешь жить в городе как король? Тебе еще финансовые обязательства за это скостят. Но это целое дело — произвести взаимозачет. Блокировать человека, который зарегистрирован во всех системах, уже нельзя. Причем ходили слухи, что Новый университет сделал это специально, чтобы захапать себе побольше абитуриентов. И если это так, то у них получилось: у кучи народа сдали нервы, и они зачислились в Новый. Но никто тогда ничего не доказал.

— Ужас какой, — покачала головой Анеуш. — А ты не рассказывал! Хоть объяснил бы, почему ты меня туда за ногу тащишь.

— Я и так дал тебе позавтракать, — буркнул Питон.

— Глядите на него! — развеселилась девушка. — Как будто одно отменяет другое!

— Он, понимаешь, — хмыкнул Баклан, зависая над своей бадьей с кофе, — счел, что так будет быстрее.

— Откуда ты знаешь, что я счел? — нахохлился Питон.

— Скажи, я неправ?

— Прав.

— Как у вас в голове всё устроено! — хихикнула Анеуш, которая явно не в первый раз сталкивалась с логикой Питона. — Ладно, считай, ты меня убедил. Пошли и меня зачислять. Не хочу стоять под дверью без ключа.

— Почему я никогда не могу угадать, какой аргумент на тебя подействует? — буркнул Питон, поднимаясь.

— Потому что ты несовершенен!

Пара резво двинулась к выходу, а Баклан почесал лоб и заподозрил неладное:

— Слушайте, а откуда три года назад взялась история с общежитием? Тогда же не было массовой пересдачи экзаменов как сейчас.

— Ну ты даешь, — возмутился Риц. — Не все же поступают по результатам экзаменов. Кто-то приезжает на собеседование, как я, у кого-то прослушивание, а где-то внутренний экзамен. Не знаю сколько там народу было, но они-то и попали.

— Понял, понял! Считай, легко отделались! — захохотал Баклан.

Риц посмотрел на него, покачал головой и тоже пошел за кофе.

В инкубаторской лабе уже какой день подряд было тихо. Жара, которая хоть и не могла дотянуться к нам сквозь могучий кондиционерный щит, все равно давила на голову. Мы с Воробьем, второкурсником, вернувшимся к работе после сессии, третий день крутили его проект для помощи в сборе информации о совместных расходах. В конце периода программа должна была подводить итоги и сообщать, кто кому сколько должен. Рассчитано было на студентов и просто друзей, которые вместе едят, развлекаются и куда-нибудь ездят. Первая версия была готова, но Воробей решил ее нагрузить еще и нематериальными вложениями. И их учесть. На эту блестящую мысль его навели друзья со старших курсов, да еще и заверили, что без такого учета проект будет не полон. Мой же вклад в основном сводился к тому, чтобы уговорить его этого не делать.