— Кто тебя назначил на эту миссию? — возмутился я.

— Я сам и назначил. Скажи, что нет таких рисков!

— Есть. Возможно я обрушу на него небесную твердь, как только пойму как.

— Вот-вот, слышали что говорит это хвостатое чудовище? Это неостановимое орудие возмездия!

Я кинул в Баклана подушку, он тут же метнул ее мне обратно и сообщил:

— В крайнем случае я ему сам морду набью.

— В твоем случае еще непонятно, кто кому набьет.

— В твоем тоже. Он-то выглядит покрупнее и покрепче, но в случае со мной это будет выглядеть как избиение младенцев. Возможно ему поставят на вид агрессию.

— А он скажет, что защищался! А ты атаковал его неизвестным на континенте способом.

— Угу. Осталось только понять каким.

За трепом мы провели последний вечер перед встречей, и все-таки решили явиться и посмотреть, что эти люди смогут нам предъявить.

На встречу натащили кучу первокурсников, трудоустроенных в хозслужбе, столовой, типографии и инкубаторе. Зал был тот же самый, в котором нам проводили консультации. Никакой проектор в этот раз не работал, предполагалось, что у нас будет добрый аналоговый разговор. Тема «Проблема совмещения работы и учебы как фактор ущерба вкладу в жизнь университета» была написана чьим-то кривым почерком на маркерной доске.

Центурион уже сидел за столом на сцене с отвратительно довольной рожей, рядом с ним скучали два стула: ожидалась еще порция начальства.

Пока люди тянулись, мы с Бакланом успели пообщаться с народом и выяснили, что сюда нагнали тех, кто работает на кампусе не менее двадцати часов в неделю.

— Откуда они знают? — возмутился Ворон.

С отделения органики здесь были только мы втроем с ним и Киликом. Хотя нет, вот подошла и Хмарь, но не стала подниматься к нам и заняла место с краю первого ряда. Тоже выгодная позиция, можно быстро смыться.

— Данные по занятости студентов подаются в администрацию. Не рекомендуется работать больше 20 часов в неделю, обычно больше и не дают. Но не запрещено, мало ли у кого какая ситуация, — пояснил незнакомый студент с соседнего ряда.

Баклан заерзал.

— Чего ты? — спросил я.

— У меня от 16 до 24. Ну то есть бывает больше.

— Во-первых, в среднем нормально. Во-вторых, Макс прав — что они нам сделают?

— У меня тот же вопрос, — поддержал наш собеседник.

— Но, тем не менее, мы здесь, — заметил Килик. — Значит, что-то нам подсказывает…

Договорить он не успел, скрипнула дверь и вошли Ника, председательница Студсовета еще с прошлого года, и дама, которая угрожала нам страшными карами за списывание в прошлый раз. Я так и не вспомнил, как ее зовут. Дама приземлилась рядом с Центурионом, а Ника встала за кафедру и начала речь.