Почему он говорит о правительстве? Более дюжины министров, чьи носы лучше любых флюгеров чувствуют мельчайшие перемены в направлении дутья ветра, уже давно ускакали в лагерь Куба-Шара. От того и «недовольные» так быстро нашлись и оперативно вышли на улицу… Да и речи Херси стали на диво гладкими и убедительными.

Вместе в Фароле в ловушку угодили только пара стариков, безмерно уставших от жизни. Даже наручники на своих руках они замечали лишь в тот момент, когда те мешали им есть или расстегивать ширинку у параши. Попала в ощип и бедняга Фатьма… Доверившаяся наивному дураку-президенту.

…– Не понимаю тебя, Абдирахман, – генерал улыбался. – Ну, всего пара слов на камеру, да подпиши отречение – что с тебя станется? Ты же не надеешься на то, что сможешь вернуть себе власть?

Фароле не надеялся. Но упрощать жизнь этой твари не собирался.

– Мне остается только надеяться, генерал. Только надежда на то, что найдутся руки, которые свернут тебе шею, заставляет меня ждать завтрашний день.

Херси завис. Глаза его начали было наливаться кровью… но он был в очень хорошем настроении – и расхохотался.

– Глупый-глупый Фароле! Дурачок Фароле, так гордящийся своими дипломами от белых людей! Ты, верно, думаешь, что эти бумажки сделали тебя умнее? Только вот весь вчерашний день ты думал о бензине – а я думал о том, что на месте Эфиопии теперь только горы и пустыня. И на месте Могадишо – тоже самое! Вернее, даже гор нет. Ты возился в сиюминутных делах и даже не подумал о том, что больше нет не только проклятой Эфиопии, но и Европы тоже! Сгинули внуки колонизаторов! Ни звука – на всех частотах. И американцы сгинули, и русские… Все, ты понимаешь! А значит, никто во всем мире мне не указ. Никто не скажет, что я делаю что-то неправильно.

Круго-Шар купался в серотониновом океане, который вырабатывал всем своим огромным туловом в восторге от собственной же мудрости.

– Ты бы все-таки подумал о бензине, генерал. Не ради тебя, ради людей прошу. Да и как ты сможешь показать им видео с моим отречением…

– Скажешь все-таки? – слоновье ухо Херси услышало только это.

– Нет, расскажешь им об этом сам.

– В Гуригу его!

Фароле вздрогнул, услышав подзабытое слово. Гурига – это бывшая тюрьма в дюжине километров от столицы. Тюрьма, о которой мало говорили, но знали все. После катастрофы 1991 года в Гуриге безвестно сгинули многие яркие люди. При этом, до момента исчезновения каждому из них пришлось изведать полную чашу страданий. Страдания эти совершались от лица разных имен, но каждый раз – исключительно во имя благородных целей.