Что-то бряцнуло об пол, и я, ни говоря ни слова, рванул в спальню. Стэп точно так же прыгнул вслед за мной. Похоже, что напали на нас не самые опытные бойцы, потому как времени, чтобы спрятаться, у нас оказалось с запасом. А затем раздался взрыв. Осколки со свистом разлетелись во все стороны и это было последнее, что я слышал. Уши заложило, изображение перед глазами поплыло. Но явление это временное.

И снова, не сговариваясь, мы со Стэпом, синхронно закинули в рот по небольшому кусочку чёрного сердца. Я погонял его во рту, смачивая слюной, и надавил коренными зубами. Щеку тут же защипало, а в голове забушевал огонь. Буквально в ту же секунду звон в ушах отступил, а взгляд сфокусировался.

Со стороны кухни послышался хруст. Сам момент проникновения остался за кадром, так как мы ещё ничего не слышали, но вот шаги уже распознавались отчётливо. Битое стекло, которым усеяло пол, прекрасно в этом помогало.

Я снова сместился к дверному проёму и поднял топор. Стэп забрался под кровать к Полине. Девушка молчала. Может, вырубилась после взрыва, а может, сама догадалась не скулить.

«Дух, дух», — снова отработал дробовик, и из прихожей донёсся звук падающего тела.

— В кочан! — прокомментировал Стэп, давая мне понять, что дёргаться смысла пока нет.

Снова хруст стекла, а затем тишина. А через несколько секунд снаружи взревел автомобильный двигатель. Кажется, третий противник решил ретироваться. Под кроватью тут же вспыхнул свет от подствольного фонаря. Я тоже вдавил клавишу на своём, карманном. Некоторое время стоял зажмурившись. Глаза сразу резануло от резкой смены освещения.

— Как она? — спросил я.

— Контузило, но жить будет. Осколками не посекло.

— Принял, — кивнул я и бросился к своим вещам. — Дай ей сердце, валить надо.

— Уже, — ответил Стэп, выбравшись из-под кровати.

— Рюкзак мой возьми? — бросил Полине я, когда её голова вынырнула из укрытия.

— Какой? — Она удивлённо уставилась на меня.

— Золотой, ёпт, по краям серебряный, — зло огрызнулся я.

— Чё, вскрывать будем? — спросил Стэп, склонившись над ближайшим телом.

— Ну ясен пень, — отозвался я. — Ты этого, я — того, что у окна остался. И шевелись, они сейчас сюда всем составом явятся.

— Ой, иди уже, командир, хре́нов, — отмахнулся приятель и занёс свой топор над грудью выродка.

Он ему даже остаток башки отделять не стал. Всё равно сердце покинет его грудь быстрее, чем он успеет отрастить её заново.

Я бросился ко второму телу и тоже взялся за вскрытие. От него воняло дерьмом и тухлятиной. Первый заряд картечи пришёлся выродку в брюхо, и содержимое его кишок всё это время вытекало наружу. Да и вообще, запахи в доме витали не самые благородные. Кровь, дерьмо да сгоревший порох.