Первые ряды нападавших смело двумя магическими ударами — моим и Ирия. Мила берегла заряды самострела, вооружившись винтовкой, так что стрелков у нас стало трое — и все они выбивали противников одного за другим. Так что пятнадцать где-то атакующих мы положили на месте в первые секунды боя. И уже готовились обнулить их численность, как в бой вступил толстый предводитель.

Хлопнув в ладоши, он прокричал какую-то тарабарщину, и сбившихся наперекор всем военным правилам азиатов накрыло куполом. Качественным, мои заряды его не прошибали. Белосельский был поудачливее, но и его огненные шары, преодолевая барьер, теряли в мощности и почти не приносили вреда. А вот пулям противника ничего не мешало преодолевать преграду — мы с трудом сдерживали обстрел. Вдвоем, немагическая троица спряталась за упавшим стволом и обстреливала купол в ответ, правда, безуспешно.

— Марк, сможешь один их сдержать? — крикнул мне Ирий, опускаясь на одно колено. Странно, раненым он не выглядел, но ладно, надо значит надо.

Я усилил обстрел — большие и по сути безобидные огненные шары растекались по куполу, не давая противнику сосредоточиться. Белосельский тем временем вел себя странно — принял практически йоговскую позу собаки, отклячив задницу, куда уже попали минимум две пули, и дергал пальцами.

— Тебе помочь? — на всякий случай между файерболами поинтересовался я.

— Нет, еще немного, — просипел Ирий и упал на живот.

Вокруг него земля зашевелилась, пошла волнами, Белосельского чуть приподняло, а волна уже уходила к противнику.

Те поздно опомнились — когда солдаты внутри начали падать, толстяк упал на колени, и не обращая внимания на исчезнувший тут же барьер, уперся ладонями в землю. Вокруг него его бойцы вязли в земле, некоторые уже почти полностью утонули, а толстый в халате держался. Изо всех сил.

Пока земля под ним не дрогнула, и ладони не ушли сантиметров на десять в землю. Толстяк попытался вырваться, но словно приклеился, не мог оторвать ни ноги, ни руки, постепенно погружающиеся в почву. И когда погрузился по шею, жалобно завыл. Так и выл, пока земля не забила ему рот. Вокруг него постепенно успокаивалась почва, то там, то тут из нее торчали чьи-то конечности, головы, части амуниции. Многие люди были еще живы, кричать от ужаса уже не могли, только таращили глаза.

— Уф, устал, — Ирий тяжело поднялся с земли. — Вот эти заклинания даются мне легче других, но все равно, массу эту попробуй подчини. А толстяк неплох, у нас бы на четвертый круг пошел. С этими что будем делать?

— Как всегда, — мрачно сказала Мила. Под глазом у нее наливался синяк, из простреленной руки текла кровь. — Добьем.