Ирий достал из-за пазухи карту, сверился.

— Точно, — подтвердил он, — ровно пятьдесят метров от линии.

— Да, — хозяин храма вздохнул, — сюда и ваши бегают, но закона-то не нарушают. Так что нет тут никаких причин что-то рушить. Сами-то зачем пришли?

— Дело у нас тут, — решил взять инициативу в свои руки. — Клад ищем.

— Клад, — мужчина расхохотался, — если бы тут что было, я бы давно нашел. Сто лет, почитай, тут службы провожу, да, кстати, представлюсь, раз уж вы такие невежды и в гостях хозяев не почитаете. Раб божий, а по совместительству барон Пограничья боярин черниговский Савваоф Володимирович Бяконтов.

Мы представились.

— А, так это те Белосельские, которые деда своего обокрали, — проявил удивительную осведомленность Савва. — Про Травиных слышал, да вроде род пресекся давно.

— В Пограничье мы теперь, — скромно уточнил я.

— Это где? А, триста верст за Новгородом, нет, не знаю те места, хотя много где бывал. Там, вроде, чудинцы раньше жили, пока их измененные не схарчили. Далековато забрались, почти к мурманам. В Одина веруешь?

— Нет, — пожал я плечами. — Гностик с уклоном в пастафарианство.

— Ну сейчас молодежь те еще извращенцы, некоторые даже считают, что Земля плоская, а звезды не подобие Солнца нашего, а на небо наклеены, — махнул рукой на мое откровение Савва, показав удивительную для средневековья осведомленность в астрономии. — Послушал бы ваш рассказ, да скоро уже на службу людишки собираться начнут. Давайте, ищите что хотите. а я погляжу, чтобы ничего лишнего с собой не унесли.

И он красноречиво поглядел на покрасневших брата с сестрой.

Ирий быстро оправился от смущения, вскочил со скамьи, достал лист с инструкциями. Я подошел поближе, заглянул через плечо. Клинопись окрасилась красным цветом, а внизу добавился новый абзац.

— На престоле, говоришь, — выслушал зачитанный текст Савва. — Эта кафедра тут стоит со времени основания храма, заклинаний столько, что даже камень небесный ее не разрушит. А у тебя сказано, внутри. Чушь какая-то. Ну давай, ищи, где там твой рычаг.

И отодвинулся в сторону, освобождая место Белосельскому. Тот присел возле кафедры, ощупывая каждый сантиметр поверхности, нажимая на только ему видные точки, прям облапал камень снизу до верху. А вот я сразу нашел то, что нужно.

Барельеф, идущий по верхнему краю, наглядно показывал сошествие Вифлеемской звезды. Семиконечной. А чтобы тупой какой сразу понял, что это, фигурки волхвов, схематично выполненные в виде клинописи, обьясняли, что с этой звездой делать.

Я достал из кармана брошь и под недоуменными взглядами зрителей приложил к звезде, состоящей из семи исходящих из одной точки лучиков, повернул немного, совместив концы броши с лучами, надавил.