Оливия фыркает, но отступает.
– Ну, как скажешь, – она скрещивает руки на груди и смотрит на меня с усмешкой.
Игорь поворачивает голову и смотрит на меня. Впервые за всё время он смотрит мне в глаза. Его взгляд тяжелый, оценивающий.
– А ты кто? – спрашивает он невзначай, как будто только сейчас заметил моё существование. – Я тебя раньше не видел.
Полина
Моё сердце пропускает удар. Это ранит сильнее, чем я предполагала. Но я из всех продолжаю держать лицо.
– Полина, – говорю я тихо. – Полина Самарина. Я тренер в функциональном зале.
– Полина, – он повторяет моё имя, как будто пробует его на вкус. – Ладно, Полина. Делай, что нужно.
Я киваю и помогаю ему лечь на спину. Боже, какое же у него тело! Широкие плечи, узкая талия, каждая мышца – как выточенная скульптором. И при этом он сжимает челюсти от боли, и эта сила вдруг становятся уязвимой.
Я подкладываю мяч под правую лопатку, точно в точку спазма.
– Теперь медленно давите на мяч спиной, – говорю я. – Не резко, медленно. И дышите. Глубокий вдох, и на выдохе давите сильнее.
Он начинает давить. Я вижу, как на его лице проступает гримаса боли, но он не останавливается.
– Отлично, – говорю я. – Теперь задержитесь в этой точке на тридцать секунд. И дышите.
Оливия вздыхает и начинает ходить по кабинету. Её каблуки цокают по паркету, и этот звук раздражает меня до дрожи.
– Игорь Викторович, вам не больно? – она вдруг останавливается рядом с диваном и наклоняется к нему. – Может, сделать перерыв? Я принесу вам воды.
– Мне нормально, – он говорит сквозь зубы. – Угомонись, Оливия.
Игорь закрывает глаза, и я наконец позволяю себе то, что запрещала все эти три года – смотреть на него открыто.
Волевой подбородок, который сейчас чуть расслаблен, но всё равно выдаёт в нём упрямого человека. Темная, нарочитая щетина, которая ложится вдоль скул ровной тенью. Прямой нос, с той самой небольшой горбинкой, которая делает его лицо таким… настоящим, не глянцевым. Ресницы чуть подрагивают, видимо, ему всё ещё больно, но он держится.
Я стою рядом и смотрю, и не могу отвести взгляд. Моё маленькое воровство.
Через минуту его лицо начинает расслабляться. Он открывает глаза и смотрит на меня.
– Легче? – спрашиваю я.
– Да, – он кивает. – Намного легче. А ты хорошо разбираешься.
– Спасибо, – я улыбаюсь. – Это моя работа.
В этот момент в дверь стучат.
– Оливия Андреевна, извините, – в дверь просовывается голова Саши - нашего тренера. – Там клиент жалуется на тренажёр. Говорит, что-то сломалось. Можете посмотреть?
Оливия вздыхает и идёт к двери.
– Я сейчас, – говорит она и выходит, закрывая за собой дверь.