– Нормально, – отвечаю я, подходя к столу.
– Садись, садись, – мама суетится, пододвигает мне стул. – Сейчас курицу достану. Виталик вино открыл, красное, хорошее. Налить тебе?
– Не надо, – говорю я. – Завтра на работу.
– Ой, ну ладно, чуть-чуть, – мама уже тянется за бутылкой.
Я сажусь. Стол накрыт по-праздничному: скатерть, которую мама достаёт только на Новый год, приборы, салфетки. В центре – блюдо с курицей в апельсинах, рядом – салат, хлеб, нарезка. Бутылка красного вина уже откупорена, наполовину пуста.
Виталий наливает мне в бокал, совсем немного.
– Устала? – спрашивает он. – Много клиентов сегодня?
– Нормально, – отвечаю я. – Как всегда.
– Ты не перерабатываешь? – он смотрит на меня с той самой заботой, которая меня всегда немного раздражает. – Ты же молодая, тебе надо отдыхать, а ты упахиваешься как ломовая лошадь. Я в твоем возрасте кутил ночами.
Мама хихикает, Виталий блаженно улыбается, довольный неудачной шуткой.
Я натянуто улыбаюсь и смотрю на ровный профиль маминого ухажера.
Виталий – не плохой человек. Я хочу, чтобы это звучало честно, потому что я часто ловлю себя на мысли, что бываю к нему несправедлива. Он правда любит маму. По-своему, но любит.
Он менеджер среднего звена в строительной компании. И это, кажется, объясняет в нём всё. Он человек-проект. Он привык, что у всего есть план, смета, дедлайн. Мама всегда слушает его с раскрытым ртом, как будто он рассказывает про устройство вселенной. А он доволен, что его слушают. Он привык, что на работе его слушают подчинённые. И дома ему нужно то же самое.
А еще он строит из себя заботливого отчима… И это то, что мне в нем не нравится. Но самое странное – это не его напускная забота, а то, что в последние недели Виталий начал оставлять в нашей квартире свои вещи.
Сначала это было незаметно. Зубная щетка в стакане в ванной, потом – его тапочки рядом с мамиными у кровати, закончилось все его футболками в шкафу, аккуратно разложенные между мамиными платьями.
Он не спрашивает разрешения. Он просто... остаётся. Как будто прорастает в нашу квартиру, в нашу жизнь.
Полина
– Не забывайте держать спину прямой, Павел Валерьевич.
Мужчина кряхтит, но выпрямляется. Ему сорок пять, он пришёл ко мне месяц назад с болью в пояснице и лишним весом, который накопился за годы сидячей работы. Сейчас он делает румынскую тягу с тридцатью килограммами, и я слежу за каждым его движением.
– Отлично, – говорю я. – Еще три повторения, и не забываем дышать.
Он кивает, сосредоточенный и потный. Я стою рядом и поправляю его технику, но в голове у меня совсем другое.