У меня сильная задержка. Больше трех недель точно.
– Нет, – усмехаюсь в пустоту ванной. – Нет, это стресс. Это кортизол. У меня сейчас на работе такой завал, я на нервах…
Не может же моя жизнь окончательно скатиться на дно?
Я резко захлопываю шкафчик. Сердце колотится о ребра так, что кажется, будто оно сейчас пробьет грудную клетку. Я стою, глядя на свое бледное отражение в зеркале, и понимаю, что вру самой себе.
Трясущимися руками я открываю шкафчик снова. Достаю тест.
Вскрываю упаковку.
Пять минут.
Я сижу на краю ванны, глядя на пластиковую палочку, лежащую на холодном кафеле. В телефоне тикает таймер. Секунды тянутся, как густая смола. Я вспоминаю равнодушный взгляд Игоря в свете фар его машины.
Полина
Свет в холле «Титана» кажется мне слишком ярким, почти слепящим. Я иду по знакомому коридору, но ноги ватные, а в голове – оглушительный шум.
Две полоски.
Я смотрела на них в ванной целую вечность, пока вода в раковине не стала ледяной. Я испугалась. Боже, как я испугалась! В панике, даже не позвонив маме, я схватила куртку и помчалась сюда.
Зачем? Я и сама толком не понимаю. Я же видела его взгляд на парковке две недели назад. Этот равнодушный, пустой взгляд. Я знаю, знаю, что он не обрадуется.
Но в моем сердце, вопреки всякой логике, теплится безумная, наивная надежда. Мы же взрослые люди. Мы решим эту проблему вместе. Он обнимет меня, прижмет к своей широкой груди, и его холодность растает. Он же не заставит меня пойти на аборт, в конце концов…
– Кирилл, – произношу рвано. Я останавливаю парня у стойки администраторов. – Игорь Викторович на месте?
Кирилл удивленно приподнимает бровь, окидывая меня оценивающим взглядом. Видимо, я и правда выгляжу как призрак: растрепанный хвост, бледность, дрожащие руки.
– Да, Полин. Он в кабинете. Только он не один, с ним Марк. Они закрылись, никого не просят...
– Спасибо, – обрываю я его и иду к кабинету директора.
Подхожу к тяжелой дубовой двери кабинета Игоря и замираю. Она приоткрыта буквально на пару сантиметров, из щели падает полоска теплого желтого света. Я хочу толкнуть дверь, но голос Игоря, низкий и напряженный, прибивает мои кроссовки к ковровому покрытию.
– Я не планировал жениться на Оливии, Марк, – устало произносит Игорь. В его голосе нет той стали, которая обычно звучит, когда он отдает приказы. Он звучит... раздраженно. – Это была ошибка, случайность. Но я не собираюсь снимать с себя ответственность. Ребенок будет обеспечен всем необходимым.
– Обеспечен – этого недостаточно, – жестко отрезает Марк. Голос старшего брата звучит как удар хлыста. – Ты женишься на Оливии.