Рациональная часть меня понимает, что такой счастливой ее делает Виталик. Пусть с его клетчатыми рубашками, скучными рассказами про логистику, и бесячей синей зубной щёткой в мамином стакане.
Я хотела рассказать ей про то, что ее ухажер намекнул мне съехать. Но, наверное, буду молчать.
Ее счастье дороже моего задетого эго.
– Ешь, мам, пока горячее.
Мы едим молча. Мама рассказывает про то, что Виталик вчера починил кран на кухне, который капал уже полгода. И про то, что он обещал на выходных привезти её на дачу. Я киваю, жую омлет и пью чай, который обжигает язык, и думаю об Игоре.
Всю сегодняшнюю ночь я опять не спала.
Я лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как за окном воет ветер, и прокручивала в голове каждую секунду вчерашнего вечера. Терзала себя, мучила. Раз за разом возвращалась к одному и тому же вопросу: что это было? Что это значит? Что будет дальше?
Я не наивная дура, и в голове у меня не вата. Я отлично понимаю, что для него я – способ сбросить напряжение между деловыми встречами. Одна из многих девушек, которые приходят и уходят. Тёплое тело на кожаном диване. Разрядка.
А для меня… Для меня это гораздо больше.
Это как голодному дать кусок хлеба. Ты думаешь – накормил, всё, больше не нужно, а он теперь будет просить каждый день. И каждый день будет голоднее, чем вчера.
Я теперь вряд ли я смогу от него отказаться. Пока он будет брать часть меня, я молча буду давать, ничего не требуя взамен. Ни обещаний, ни будущего. Потому что то, что у нас есть – это лучше, чем смотреть на него издалека.
И я знаю, чем это кончится. Рано или поздно, это закончится. Он найдёт другую, или устанет от меня. И тогда от меня ничего не останется. Я буду собирать себя по кусочкам.
Но сейчас...
Сейчас моё желание быть с ним сильнее инстинкта самосохранения.
Мама убегает собираться на работу, я убираю со стола, мою тарелки, и иду в свою комнату собираться на учебу.
В универе я как в тумане.
Сижу на лекции по биомеханике, записываю, киваю, даже задаю вопрос преподавателю, и всё это параллельно, где-то на периферии сознания мелькает образ Игоря. После второй лекций бегу к научному руководителю – Марине Осиповне, женщине лет пятидесяти, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом, которая взяла меня на диплом, потому что я прилежная, и ругает, потому что я всё время опаздываю с правками в обзоре литературы.
В «Титан» я приезжаю к четырем. Переодеваюсь в раздевалке, завязываю волосы в тугой пучок – бесполезно, две пружинки тут же выбиваются у висков, и иду в зал.
…
Я смотрю на часы – 21:27. До закрытия осталось полчаса, и в зале практически никого нет. Два мужика у силовой рамы, один дежурный тренер у ресепшена – и я, решившая завершить день легкой тренировкой.