– Да, – хрипло.
Внизу живота тяжелеет.
– Больно?
– Терпимо.
– Не надо терпеть. Говорите, если больно. Мне нужно понимать, куда не нужно давить.
Он выпрямляется, поворачивая голову. Я вижу его профиль: волевой подбородок с темной щетиной, скула, нос с небольшой горбинкой, которую я узнала бы из тысячи.
– Можете сесть на диван? – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я сделаю вам массаж с элементами миофасциального релиза. Это поможет расслабить спазм и вернуть подвижность мышцам.
Игорь идет к дивану, садится на его край и поворачивается ко мне спиной. Я встаю позади него. В этот момент упрямые кудри, которые я так старательно затягивала в пучок утром, снова вырываются на свободу и падают мне на лицо.
Я тяну руку, чтобы убрать их за ухо, и в эту самую секунду, когда мои пальцы касаются лица, рецепторы носа щекочет тяжёлый аромат пота, вперемешанный с ментоловой свежестью геля для душа, который он, наверное, использовал перед тем, как прийти сюда.
Этот коктейль накрывает меня, как волна. Вызывает головокружение, от которого подкашиваются колени. Сердце, ломящееся в рёбрах, взрывает пульс
Я понимаю: запах Игоря отпечатался на коже моих пальцев.
Меня трясет, но я возвращаю руки на его спину, работая медленно, глубоко, по краю лопатки, и чувствую, как под пальцами распускается тугой мышечный спазм.
– Сколько ты в «Титане»? – спрашивает он вдруг.
Я вздрагиваю всем телом.
– Три года.
– С открытия?
– С открытия.
Игорь хмыкает и смотрит на меня через плечо.
– Я думал ты новенькая. Никогда тебя раньше не замечал.
Неудивительно. Я была для него одним из сотен лиц в форме клуба, которые мелькают в зале и тут же стираются из памяти. И оставалась бы серой тенью на периферии до сих пор, если бы не его спина.
– Я работаю в функциональном зале, на первом этаже.
Игорь молчит. Между нами повисает тишина, я продолжаю работать пальцами,
– А тебе сколько лет? – его хриплый голос разрезает тишину.
Я поднимаю глаза и смотрю на ежик его волос на затылке.
– Двадцать три.
– Учишься?
– Да. В магистратуре по спортивной медицине и реабилитации.
Почему он вдруг решил заговорить со мной? Да ещё и задаёт такие личные вопросы?
Хотя… это же обычная вежливость. Светская беседа. Так делают все нормальные люди, когда хотят заполнить тишину. Я стараюсь держать себя в узде и не списывать каждое его слово на личный интерес.
Он усмехается, и я слышу этот смех, низкий, хрипловатый, и он отдаётся где-то у меня в животе.
– Нам нужны такие специалисты, – говорит в сторону. – Высшее образование – это не обычные курсы, это полноценная профессиональная подготовка.