Я даже не поняла, как это произошло. Мгновение — и мои ноги оторвались от земли, а его рука сжала меня под коленями. Я ахнула, извиваясь, как дикая, осознав, что он закинул меня через плечо… попой вперёд. Как мешок картошки.

— Ты что, с ума сошёл?! — заорала я, стуча кулаками по его спине. — Поставь меня на землю, Алексей! Ты совсем охренел?! Я взрослая женщина, а не твоя трофейная добыча!

— Именно, взрослая. Вот только ведёшь себя, как капризная девчонка, — бросил он, не обращая внимания на удары.

— Я ненавижу тебя! Ты — последний мужчина в этом мире, с кем я хочу работать и тем более ехать в одной машине!

— Хорошо, что не первый, — усмехнулся он, и я чуть не взвыла от ярости. — Ты слишком эмоциональна, Ольга Сергеевна.

— А ты — самодовольный… неадекватный… альфа-самец с манией контроля! — выдохнула я, не находя слов, чтобы описать весь спектр своего негодования.

Он подошёл к машине, открыл заднюю дверь и аккуратно, но решительно усадил меня внутрь. Я попыталась выскочить обратно, но его рука упёрлась в дверь, и взгляд… такой, от которого хочется бежать.

— Сиди тихо. И если ты думаешь, что я позволю тебе уехать одной в этом состоянии — ты меня действительно плохо знаешь. — бросил он и сел в машину.

Затем он обернулся к водителю, который с интересом наблюдал за сценой через зеркало, но делал вид, что занят навигатором.

— Поехали, — отдал Алексей короткий приказ.

Машина тронулась. А я сидела, с бешено стучащим сердцем, прижатая к сиденью, с горящими щеками, с едва сдерживаемой яростью.

И с ужасным, непоправимым ощущением внутри, что именно рядом с этим мужчиной я чувствую себя живой.

Мы ехали молча.

Тишина в салоне была плотной, только гул двигателя и моё предательски учащённое дыхание выдавали, что внутри меня — не ледяное спокойствие, а кипящая ярость.

Сидела с видом королевы, насильно посаженной в карету. Ровная осанка, сжатые губы, подбородок чуть приподнят. Ни взгляда в его сторону. Ни слова.

Но я больше не могла держать это внутри. Развернулась к нему резким движением, не скрывая раздражения:

— Знаешь, Алексей, я не стану плясать под твою дудку. И не собираюсь больше быть удобной, послушной, вечно готовой подстроиться под твои правила.

Он смотрел в окно. Спокойно. Почти отстранённо. А потом обернулся ко мне.

— Да ты с самого начала никогда не была послушной, — произнёс он с лёгкой усмешкой и каплей усталости в голосе. — И, между прочим, меня именно это с ума и сводит.

Я хотела что-то резко ответить, но он продолжил, уже тише, гораздо серьёзнее:

— Ты говоришь, будто я хочу тобой управлять. Но на самом деле, я сейчас, как идиот, пытаюсь всеми силами сделать так, чтобы ты хотела быть рядом.