Я попыталась сделать вид, что не замечаю. Нет, правда, попробовала. Но выдержала всего несколько секунд.

Вдох-выдох.

Всё. Надоело.

Резко повернулась, сложила руки на груди и посмотрела на него, чувствуя, как в уголках его губ скользит насмешливая улыбка.

— Ну что? — бросила я, не скрывая вызова в голосе. — Ещё ночных задач дадите? Тогда уж готовьтесь к тому, что больничный мне оплачивать придётся. Ну и апельсины в больничку носить, если так сильно хотите меня доконать.

Его бровь чуть приподнялась, но он даже не выглядел удивлённым. Скорее… Он веселился.

Увидела, как на мгновение угол его губ едва заметно дёрнулся.

Но, конечно, он не позволил себе улыбнуться.

— Думаете, я настолько жесток? — спросил он ровным голосом, в котором слышалась лёгкая тень насмешки.

Усмехнулась, качнув головой.

— Думаю, что вы достаточно прагматичны, чтобы не допустить, чтобы ваш единственный ассистент слёг с нервным истощением, — парировала я, не отводя взгляда.

Он медленно наклонил голову, будто размышляя над моими словами.

— Тогда следите за своим состоянием, Ольга, — сказал он наконец, его голос был всё таким же ровным и спокойным. — Мне не нужен сотрудник, который не способен справляться с нагрузкой.

Вот же…

Я стиснула зубы, закатила глаза, схватила сумку и направилась к выходу, демонстративно развернувшись на каблуках.

— Доброй ночи, Алексей Михайлович, — бросила я через плечо, уже почти взявшись за дверную ручку.

Но тут его голос снова меня остановил.

— Ольга.

Замерла, едва заметно напрягшись.

— Да?

— Не забудьте выспаться. Завтра день не легче.

Я крепче сжала ремень сумки, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.

Никакого «Спасибо за работу». Никакого «Хорошего вечера». Только это его чёртово не забудьте выспаться, сказанное таким тоном, будто он даёт мне очередное распоряжение.

Я глубоко вдохнула, сдерживая желание огрызнуться, просто махнула рукой в воздухе — мол, услышала, отстаньте — и вышла, оставляя позади его тяжёлый, изучающий взгляд.

***

Когда я наконец добралась домой, меня встретила тишина.

Гулкая, звенящая, пустая тишина, в которой вдруг стало неуютно.

Скинула туфли, едва не споткнувшись, кинула сумку на диван и пошла на кухню, но даже привычный ритуал — заварить чай, включить фоновый шум — не приносил облегчения.

Сегодня был слишком тяжёлый день.

Алексей Михайлович со своим вечным хладнокровием, его тонкие, но точные фразы, его эти короткие взгляды, в которых читалось всё, что он не говорил… Всё это засело у меня в голове и никуда не уходило.

Я устала.

Не просто устала — меня выжали, как лимон, как тряпку, которую несколько раз перекрутили в разные стороны, пока не осталась только оболочка.