Я стала руководителем проекта. Своего проекта.

Не потому что Алексей подарил мне должность, как раз наоборот.

После нашей росписи он сделал всё так, чтобы никто не мог даже шепнуть, что меня “подняли за красивые глаза и через постель”.

Он вывел меня из прямого подчинения, перевёл проект через отдельный совет.

Заставил меня пройти защиту перед людьми, которые любили меня гораздо меньше, чем он.

И, надо сказать, на той защите я мысленно развелась с ним раза три.

Особенно когда он сидел в конце переговорной и задавал мне вопросы так сухо, будто мы не проснулись утром в одной кровати.

— Вы не ответили по рискам бюджета, Ольга, — сказал он тогда.

Ольга. Я чуть не бросила в него лазерной указкой.

Но ответила, спокойно четко и с цифрами.

После встречи он догнал меня у лифта, нажал кнопку, дождался, пока двери закроются, и сказал:

— Я горжусь тобой.

Я тогда стояла с папкой в руках, злая, уставшая, на каблуках, которые хотела сжечь к чёртовой матери.

Он не сделал меня слабее, он заставил меня увидеть, что я сильнее, чем думала.

— Ты опять ушла в свои мысли, — сказал Алексей.

Я моргнула.

— Что?

— Смотришь так, будто уже споришь с советом директоров.

— Я репетирую победоносное выражение лица.

Он подошёл ближе, взял с тарелки мой сырник.

— Правда.

— Это был мой сырник.

— В браке всё общее.

— Кроме моего сырника.

— Запоздалое уточнение.

Я ударила его по руке.

Он поймал меня, притянул к себе и поцеловал.

— Алексей, — пробормотала я ему в губы, — у меня работа.

— Я знаю.

— Ты мешаешь.

И тут зазвонил телефон. На экране высветилось: “Мама Алексея”.

Мы оба посмотрели на экран.Потом друг на друга.

— Спасайся, — сказал Алексей.

— Поздно. Она уже видит наши души через камеру.

Я нажала видеовызов.

На экране появилась его мама, в очках, с чашкой чая.

— Доброе утро, дети.

— Доброе утро, — сказала я.

Алексей наклонился к экрану.

— Мам, у нас утро рабочее.

— У всех утро рабочее. Я тоже работаю.

— Над чем?

— Над тем, чтобы ты не умер от собственной занятости.

Я прыснула, Алексей вздохнул.

— Я завтракал.

Мама прищурилась.

— Чем?

— Сырником, — сказала я честно.

— Одним? — спросила она.

— Моим, — добавила я.

Мама покачала головой.

— Оля, милая, кормить мужа надо лучше.

— Я пыталась. Он все равно крадёт мою еду.

— Значит, голодный.

— Мам, — Алексей устало потёр переносицу, — мы уже взрослые люди.

— Вот именно. Возраст уже у вас серьёзный, питание должно быть регулярным.

— Как презентация? — спросила мама уже у меня.

— Сегодня в двенадцать.

— Волнуешься?

— Немного.

Она сделала глоток чая.

— А этот пусть не лезет. Он любит помогать так, что ломает.