— Ха! — ухмыльнулся главный кавказец. — Это ему очень сильно повезло! Если бы он задумал — только задумал! — здесь он поднял указательный палец вверх и повернулся к своим собратьям, как бы прося подтверждения своим словам, — причинить ей какой-нибудь вред, с вами бы сейчас никто не разговаривал!

— Да с вами бы вообще никто никогда уже поговорить не смог, — заметил один из его друзей.

— Миха, да чего ты разглагольствуешь-то не пойми о чем? — нетерпеливо пнул меня Шпала. — Вред, зуб, угрозы какие-то… Как будто не знаю что обсуждаете!

— Замолчи, дуралей, — сказал я ему на ухо, сцепив зубы. — Тебя предупреждали — ты не послушался. Теперь хотя бы не мешай, когда другие расхлебывают кашу, которую ты заварил!

— Эй, чего вы там шепчетесь? — недовольно спросил лидер кавказцев. — Если вы себя уважаете — говорите открыто! Это общее дело!

— Мы ничего не скрываем, — объяснил я, — просто я говорил ему, что надо быть посдержаннее.

По рядам кавказцев пронесся приглушенный смешок. Стараясь не обращать на него внимания, я продолжал:

— Если вдруг мы что-то сделали не так и чем-то вас обидели — извините, мы правда не со зла.

— Со зла — не со зла, а прежде чем что-то говорить или делать, хорошо думать надо! — ответил главный, как мне показалось, уже немного смягчившимся тоном. — Это хорошо еще, наш отец об этом не знает. Я тебя уверяю — ты бы умолял, чтобы с тобой разговаривал я, а не он!

— Очень рассчитываем на ваше понимание! — добавил я.

— Понимание, говоришь?

Кавказец помолчал (видимо, обдумывая, насколько можно верить моим словам). Пауза затянулась и стала тревожной. Честно говоря, в этот момент я уже начал прикидывать, кому и с какой стороны лучше всего будет нанести удар, если наша встреча не ограничится одними словами. В это время наш главный оппонент тоже продолжал изучать нас глазами. Затем он произнес:

— Пойдемте-ка выйдем на улицу.

Так-так-так. Вот именно этого я и опасался. Приглашение на улицу — не самый хороший признак. Скорее всего, это значит, что внутри помещения они заваривать кашу не хотят, и им нужно больше простора и меньше свидетелей.

— А че на улицу-то, — продолжал бахвалиться Шпала. — Если тебе чего-то не нравится, то я и здесь ответить могу. Или что, вы думаете, что если подвалили ко мне толпой, то и разговаривать так же будете? Так если вы не в курсе, то мы тут все боксеры и проходим сборы. Так-то я тоже могу сейчас свистнуть и сюда еще сто боксеров придет. И кто тогда кого сделает, как думаете?

Блин! И как я только сразу не догадался! Когда Шпала, вращая своей башкой на эмоциях, в какой-то момент повернул ее в мою сторону, я вдруг почувствовал легкий запах алкоголя. Ну конечно! Он же поддатый! Не в хламину пьяный, конечно — выпил он, видимо, не очень много, но вполне достаточно, чтобы перестать чувствовать опасность. К обычному гонору прибавилась алкогольная бравада. Вот откуда у него это хорохорство и уверенность в собственной правоте и непобедимости!