— Вечно ты вс драматизируешь, — поморщился отец. — Ты бы видела, как наш парень выступал! Это же было… — он поднял вверх руки, пытаясь подобрать слова. — Он уже мастер, понимаешь? Ты бы слышала, как ему рукоплескал весь зал. А что мне потом про него сказал тренер?

— Григорий Семенович? А что он сказал? — вырвалось у меня.

— Смотри не зазнайся только, — улыбнулся отец. — Но он сказал, что такого быстрого прогресса за все годы своей тренерской работы не встречал. А, насколько я понял, он очень опытный человек, так что это многое значит!

— Прямо так и сказал? — мать с надеждой взглянула на отца, и, кажется, в этот момент у нее проступили слезы гордости.

— Так и сказал! — кивнул отец. — Да я и сам видел, как наш Мишка там рубился! Ты представляешь, выходит против него такой здоровенный бугай — ну явно сильнее его, и опытнее наверняка. А Мишаня его раз! Тут сбоку подошел, там защитился, тут не подпустил, и все — тому ничего не оставалось, как сдаться! Нет, я, конечно, не боксер — и то понимаю, что по уровню наш парень там на две головы выше большинства. И это еще при том. что он занимается недавно! В общем, мне, конечно, грустно было летом узнать, что он решил забросить шахматы, но… теперь я увидел, что бокс — и вправду его призвание. Да чего там говорить, ты посмотри вон, как у него глаза горят!

— Да ладно тебе меня уговаривать-то, — мать с улыбкой смахнула слезу. — Чего же я, слепая, что ли. На самом деле, Миша, я тобой очень горжусь. Мне папа как рассказал о твоих успехах — я сначала даже не поверила. Думала, приукрашивает. Но уж судьи-то не будут приукрашивать, верно? Я тобой тоже очень горжусь, мой сыночек. Просто боязно мне за тебя.

— Ох, те судьи… — протянул отец, которому, видимо, наступили на его больную мозоль. — Ты бы видела, как они там одного протаскивали!

— Какого? Зачем? — не поняла мать.

— Да блатной там один был, — объяснил отец. — Из «армейцев», внучек генерала. Тот генерал почему-то возомнил, что его внучок должен стать чемпионом. И пусть бы становился, если бы был талантливый и упорный. А то ведь пацан его в деле ничего не умеет, при первых же трудностях сам взял и из ринга вылез. Зато самомнения у него — подвиньтесь все! Только появляется — все должны на цыпочках перед ним бегать.

— А зачем же бегают-то? — снова недоуменно спросила мать. — Ну раз он никакой. Объяснили бы, что такого вытянуть невозможно. И потом, это же позор какой на всю Ивановскую…

— А затем, — отозвался отец, — что этот генерал отбирает народ в ЦСКА, чтобы там срочную службу проходить. И если он вдруг разозлится на что-то, то пойдут чьи надо сынки не в ЦСКА, а в какую-нибудь тьмутаракань, где их еще целенаправленно чморить будут. Надо это кому-нибудь, скажи мне?