— Ууууй, сссука, ты чего творишь, щенок… — застонало это туловище, скорчившись на полу и хватаясь поочередно за голову и за живот. — Да я же тебя… уууй, как больно-то… я тебя научу… я тебе устрою… сссученыш…

— Ты бы хоть не позорился, что ли, раз получил, — заметил я. Вообще, что-то мне подсказывало, что если бы послушать воспоминания его сокамерников, то могла нарисоваться совсем иная картина его отсидки, чем он тут пытался изобразить. А там таких горлопанов, насколько я знаю, тоже не очень любят. И выступает он здесь, скорее всего, только потому, что точно знает: никто из его тамошних дружков этого не увидит и не услышит.

В это время пришел в себя отец. Первое, что он увидел, вернувшись в сознание — это сосед Витя, с трудом уползающий по земле с нашего двора.

— Падлы… сучары бацильные… гниды… да я зону топтал… — стонал он, сгребая землю руками. — Вы еще увидите… пожалеете, что вообще на свет родились… я вас так уделаю — маменька родная не узнает…

— Греби уже отсюда, не позорься, — прикрикнул я ему вслед. — Уделал уже. Сам уделался так — хорошо еще, что никто не видел.

— А ты поговори мне еще… — Витя уже выполз за пределы нашего двора, но и из-за забора продолжали доноситься его изможденные вопли. — Советы он мне дает, ишь… Не отросло еще ничего… я тебя так жизни научу — на коленях передо мной будешь ползать…

Слышать это было довольно смешно, особенно от человека, который сам сейчас полз на коленях, будучи не в силах подняться на ноги — отчасти от опьянения, отчасти от нокаута. Вообще, у таких персонажей какая-то нездоровая фиксация на коленях. Наверняка психологи будущего найдут этому убедительное объяснение.

«Что же у этих блатных за привычка такая — хвастаться тем, что сидел?» — подумал я. «По мне, так невелика заслуга. Тем более, что попасть в эти места можно и случайно, а все, что там научат делать — так это татуировки колоть, по фене ботать да на окружающих людей смотреть как на врагов. И вообще, на что такие персонажи тратят свою жизнь? Пальцы гнуть, водку пить да время от времени на нарах валяться? Самим-то не противно? Я бы уже с тоски помер от такой жизни».

— Что это с ним? — спросил отец, удивленно глядя на удаляющегося соседа и почесывая затылок.

— Ну как же что? — переспросил я. — Ты же ему двинул, он и рухнул сразу. Здорово ты ему попал, молодец, батя!

То, что я могу уделать таких вот недокрутых, отец и сам видел воочию — тогда, на ринге. Но мне очень хотелось придать и ему хоть немного уверенности в себе. Кажется, я начинал проникаться к этому человеку какими-то чувствами, похожими на родственные.