Но Григорий Семенович, похоже, в этот раз ничего слушать не хотел.

— Ты уже понес! — кричал он на весь номер. — Ты так все понес, что разнеслось по всей округе! Нет уж. Хватит с меня этих игрулечек. Раз вы считаете, что вы уже взрослые, значит, буду разговаривать с вами как со взрослыми. У нас с вами была договоренность, вы ее нарушили. Так?

Мы молча покивали головами, не говоря ни слова. А что тут можно было еще сказать?

— Об ответственности, то есть о том, что с вами будет, если вы нарушите наш уговор, я вас тоже предупредил, и не по одному разу. Так?

— Так, — тихо сказал я. — Но ведь…

— Никаких «но» и никаких «ведь»! — перебил меня Григорий Семенович. — В отличие от вас, я свое слово всегда держу. Поэтому то, о чем я вас предупреждал, я выполню. Завтра же с утра я поеду на вокзал — и не пожалею, за свой счет куплю каждому по плацкартному билету до Москвы. И на этом все ваши сборы будут закончены, как и карьера в «Динамо». Да, кстати, и мимо чемпионата РСФСР вы все тоже пролетаете, как стайка фанер над Парижем. Я надеюсь, сейчас я все ясно изложил? Или завтра опять будете говорить, что вы не знали, как некоторые здесь присутствующие в милицейской машине пытались объяснить?

Тренер грозно сверкнул глазами. Таким разъяренным при мне он еще не был. Я понял, что наш милицейский товарищ не поскупился на подробности и выложил ему все, о чем мы с ним беседовали, от начала и до конца.

— Вот и прекрасно! — заключил Григорий Семенович. — Спокойной, как говорится, ночи. Послезавтра проснетесь уже в Москве.

С этими словами он вышел из номера, громко хлопнув дверью. Мы сидели, как пришибленные. Конечно, мы подозревали, что может быть какой-то неприятный разговор, но чтобы такое… Да, нас предупреждали, но ведь каждый в глубине души надеется, что самое неприятное все-таки не произойдет. А теперь все наши планы… да что там, вся уже распланированная жизнь каждого из нас рухнула из-за какой-то идиотской шалости.

Точнее, еще не рухнула, но вот-вот рухнет. А может быть, еще можно попытаться что-то исправить? Нет, бросаться вслед за Семенычем и уговаривать его было бесполезно — он сейчас на таком эмоциональном взводе, что любой разговор сделает только хуже. Тогда с кем? С кем можно поговорить, чтобы повлиять на нашего наставника?

Мне на память пришел тренер, который вел нашу весовую категорию. Он был еще довольно молодой человек, и, несмотря на разницу в возрасте с нами, подростками, многие из нас разговаривали с ним на «ты». Это способствовало большему сближению и доверительности. К нему я и направился, попутно соображая, с чего начать разговор и как мотивировать его похлопотать за нескольких оболтусов, которых он видел пока еще пару раз в жизни.