Я решил немного подлить масла в огонь его душевных страданий.

— А потом что, женишься? И всю жизнь будешь жить с той, кого не любишь? Разве этого стоят несколько минут удовольствия?

— Даже если и буду! — выпалил Роман, но из его взгляда уверенность улетучивалась, как вода с раскалённой сковородки.

— А если не одна от тебя залетит? — продолжил давить я. — Хочешь, чтобы дети росли без отца, и общество порицало несчастных женщин из-за твоей непутевости? Себя не жалко, так девчат пожалей.

Рома на этот раз промолчал, опустил подбородок на грудь. Думал долго, я его и не торопил. Не знаю, задумывался ли он о таких вещах раньше, пока что-то не похоже. Он снова уткнулся лицом в ладони, энергично растер глаза подушечками пальцев, потом помассировал виски. Последовал тяжелый выдох, и, ни с того ни с сего, Рома вдруг решил высказать все, что накопилось на душе.

— Легко тебе говорить, Шахматист. У меня, в отличие от тебя, ни папы, ни мамы не было. Некому вот так приехать, если что не так. Все детство в зале отпахал. А когда влюбился в первый раз, гадким утёнком был… — он закивал сам себе, будто заново наблюдая за тем, как складывалась его жизнь. — Понимаешь, блин, я когда как ты был, совсем по-другому выглядел…

Не такой, значит, был красавчик и любимец женщин, хотел он сказать. Вот уж скромник.

— Тебя девчонка какая-то тогда отшила? — помог я Роме. — Ранило, запомнилось, и ты теперь решил сам вертеть девчатами, как куколками?

Рома промолчал, но так выразительно посмотрел, что стало ясно — именно так все и было. Детские обиды, значит. Я, конечно, не особо в такие вот штуки верю, но, может, не зря лет этак через пятьдесят расплодится целая куча мамкиных «психологов». Вот они и начнут «прорабатывать» детские травмы.

Ну а сейчас никаких психологов не было и в помине, а единственной возможностью «проработать» прошлое были как раз такие вот разговоры по душам. Место, правда, не очень удобное для задушевных разговоров, сейчас бы на кухоньку, да с запотевшей бутылкой «Столичной» и малосольными огурчиками.

— И теперь, когда я влюбляюсь в кого-то, меня прямо несёт, мне хочется ей показать, что я не какой-то, что еще кому-то нужен… — Рома посмотрел себе под ноги и растер нос тыльной стороной ладони.

Я с участливым видом покивал. Мол, да, Роман Альбертович, у каждого в голове свои тараканы. Чего только не бывает и тому подобное.

— А сам ты любишь кого? Вот положа руку на сердце.

Я ожидал услышать имя Аллы, к которой, как мне показалось, у тренера были настоящие чувства. Но Рома замялся, переступил с ноги на ногу и поднял глаза.