— Что?.. — вторил ему лежавший рядом с командиром Юрген, самый молодой из них.
Шуруп со всей силы заехал ему тяжёлым кулаком по шлему.
— За, что? — чуть не заплакал Юрген.
— Идиот! Сейчас мы в пустошах, а в обычных местах это были бы русалки. И на этом твоём, — Шуруп повторил жест подчинённого, — жизнь бы и окончилась. Дурила, мы подойдём, поклонимся и, не глядя в их сторону, предложим важным дамам вот это, — сталкер аккуратно извлёк бледно-светящийся красным кристалл, — и вот это, — он вытащил из рюкзака плащ. — Вопросы есть?
— А если всё-таки, — пользуясь удалённостью от командира, повторил жест Борова Сизый.
— А если всё-таки… — зло улыбнулся Шуруп, — пристрелю на хрен!
— Понял, — протянул Боров.
— А теперь, парни, двигаемся! — скомандовал Шуруп, — Я знаю местечко, где за каждую такую по полтине серебром платят.
Упоминание звонкой монеты мгновенно изменило настрой. Сталкеры, держа в руках плащи и кристаллы, поднялись, отряхнулись и, стараясь не смотреть в сторону девиц, двинулись к полянке.
* * *
Эрвинь еле держалась на ногах от жажды. Каждое мгновение в этом кошмаре иссушало её всё сильнее. Несчастная элдьфи не могла думать ни о чём, кроме того, чтобы найти истинную воду.
Она не знала, сколько прошло времени. В голове плескалась муть, и Эрвинь была уже совсем недалека от безумия.
В один момент посреди мучительно дня, когда немилосердное солнце палило особенно сильно, она смутно увидала странные фигуры. Одежда их была груба и даже гротескна. Они двигались, почему-то отворачивая головы.
Всё это не заинтересовало бы её, если бы она не ощутила истинную воду. Она рванулась с места. Секунду спустя Эрвинь оказалась рядом с одной из фигур и жадно схватила драгоценный фиал.
Истинной воды в нём было совсем чуть-чуть. Всё же этот небольшой глоток привёл её в себя. Тут только до неё дошло, что перед ней стоял глиняный, затянутый в кожу, снятую с трупа. Истукан протягивал её потрёпанную ткань.
Она вдруг поняла, что на ней нет ничего. Она оглянулась и с удивлением обнаружила троих соплеменниц. Те уже одевали то, что держали в руках истуканы. Эривнь последовала их примеру.
Ткань была не совсем чистой и очень жёсткой, но это было больше чем ничего. Один из глиняных, который казался опаснее остальных, вдруг заговорил. Он ужасающе коверкал слова чу́дного языка, но всё же элдьфи поняла истукана.
— Мы вести, вас ваша народ, — смертный ткнул в неё рукой, потом и в остальных и повторил, — знать, где ваш народ. Вести вас ваш народ.
Эрвинь замерла. Истуканы не только носили грубую одежду, они ещё и говорить могли. Более того, в руках у них было оружие, незнакомой работы. Вот уж чудны́ дела твои Ауле́!