Вообще-то, оставался и такой вариант, но Лилия оказалась всего в вершке от меня, и плевать, что она перед этим вышла из себя и прямиком пришла в ярость. Я просто завис и не знал, что мне делать.
— Госпожа Лилия, это вы сейчас о чём?.. — со всем недоумением, какое только мог изобразить мой скрипучий голос, спросил я.
— Ты дурку-то не валяй… — возмутилась она. — А я-то ещё удивлялась, откуда деньги у отца. А это, значит, ты! — примерно таким вот голосом здешнему мне зачитывали пригово́р. Короткий и ясный.
— Ну почему я? Значительную часть ваш батюшка из своих заплатил, — попытался соскочить я.
На суде здешнему мне пришлось ломать комедию, фальшиво каясь в чужом преступлении. Здесь мне так делать не требовалось.
Вообще-то, Лиля знала, о чём говорила. У Громова, после переезда и попытки хоть немного поправить финансовое положение академии, а здесь это делалось из личных средств, на руках осталось всего три с полтиной золотых рубля. На это он смог бы безбедно прожить чуть более пяти месяцев.
Однако ректор-пират был опытнейшим и искуснейшим зачарователем. А потому мог легко отработать всё потраченное. Видели бы вы его лицо, когда он рассматривал хабар, принесённый мной Мышкиным.
Впрочем, у самих бояр-сталкеров при взгляде на Громова в глазах читался настоящий, отнюдь не лёгкий голод. Ведь пирату-ректору оставалось менее полугода на женитьбу, я чуть позже расскажу почему. А у Мышкиных был пяток непристроенных девиц.
— А этих двух тоже ты нанял? — зло спросила Лилия, сжав кулачки и, сощурившись глядя мне в глаза.
— Ну что вы, этого не потребовалось, — закашлялся я. Сейчас я должен был мило усмехнуться, но на такое медногорские каторжники неспособны в принципе. — Вы половине академии снитесь, чему здесь удивляться. Сами откуда-то приплелись.
Тут я нагло врал. Клавдия я нанял для того, чтобы появление Ивана Георгиевича вышло более впечатляющим. Сам Громов был против, просто потому что не желал иметь с этим хлыщом никаких дел.
— А если бы один из них победил? — возбуждённо затараторила Лилия. — Ты об этом подумал? — её голос предательски дрогнул.
— Ой, да ладно вам, — махнул я рукой, — я бы дал тысяч двадцать пять, и всё. Скрягина не зря так зовут, переиграл бы. Мне всё равно деньги ни к чему, — проскрипел я. — Вы сами видели, что случается с любой магической вещью, ставшей моей собственностью.
— Брат, ты антимаг⁈ — обалдело, сказала Татьяна, подошедшая ко мне сбоку.
Мы сейчас так и стояли перед стойкой библиотеки, или, как здесь говорили, книгарни.
— Смею заметить, вы от нашего родства публично отказались, — проскрипел я. — Так что извольте обращаться, как положено, — эти слова я почти выплюнул.