Спорить с христианскими желаниями кандидата в митрополиты князь не стал, и даже вместе с ним прослушал возглашение утрени, исполнение псалмов разноголосым женским хором и долгие молитвы с провозглашением поименной славы бесчисленному количеству святых, к тому же — многократному. Бдение завершилось общим молебном под радостное пение хора аккурат с первыми лучами солнца, и Филипп, приняв из рук игуменьи высокий черный посох с золотым навершием, вышел из ворот обители, дабы совершить паломничество к останкам основателя Кирилловского монастыря. К огромному изумлению Зверева, под стенами обители собралось несчитанное количество народа, молящего нежданного гостя о благословении. И Филипп такие благословения с царственной неторопливостью раздавал. Каким непостижимым образом в окрестных землях стало известно о приезде почитаемого инока — неведомо, но вся дорога от Гориц и до монастырских предместий на Сиверском озере была плотно заполнена людьми по обе стороны. Многие просто молились, кто стоя, а кто и коленопреклоненно, иные решались выйти поцеловать Филиппу руку, что-то спросить, о чем-то поведать. Другие ожидали благословения издалека — и каждые тридцать-сорок шагов спутник Зверева останавливался, кланялся людям, осенял их знамением.
Впервые за многие-многие годы опытный воин и ловкий политик испытал чувство собственной ничтожности. Его место в процессии оказалось где-то позади, в непроглядно-черной тени скромного неимущего аскета. Князя Сакульского, родовитостью и властью превышающего возможности Филиппа в сотни раз — никто не замечал вообще!
Путь до Кирилловской обители, встречавшей гостя перезвоном колоколов, занял больше четырех часов, за ворота вышла, вестимо, вся монастырская братия. Андрей, уставший от молитв, благословений и собственной невидимости, приотстал, ушел в сторону, обогнул счастливую толпу вдоль берега и через четверть часа калиткой вошел в тихую, молчаливую, совершенно пустую обитель. Спросить, где искать князя Михайло, на этот раз оказалось некого, и Зверев просто пошел по мощенным могильными плитами улочкам мимо каменных храмов, трапезных, высоких монастырских палат с аскетическими кельями, слюдяные окна которых были украшены каменными кружевами и сверкающими изразцами. Ноги с собой принесли его к небольшой одношатровой церквушке, пристроенной к Успенскому собору. Красные стены на фоне выбеленного храма, узорчатая кирпичная кладка, белой полоской идут под кровлей, два маленьких слюдяных окот сделанных в форме кокошника. Гостеприимно приоткрытая дверь. Андрей повернул к ней, заглянул внутрь. Перекрестился.