— Похоже, сам Господь направил мои стопы этой часовне, княже. О том, что ты здесь, не ведал.

— Отцу поклониться пришел, Андрей Васильевич, — отозвался князь Воротынский, на этот раз безоружный и одетый в простой крестьянский кафтан. — Усыпальницу нашу здесь, на святой земле двадцать лет тому отстроил. Предки мои ныне тут покой нашли. И мне здесь лежать вскорости.

— Откуда такие мысли, княже?

— Все мы смертны, Андрей Васильевич, нечто не ведаешь? Полвека землю топчу. Большая часть жизни позади. А ты какими судьбами в сем месте печальном?

— Игумена Филиппа в Москву к государю везу. Его как, при жизни святым называть уже можно — или нужно ждать, пока преставится?

— Служишь, стало быть, царю?

— Земле отчей служу. И ты можешь. Государь со мной грамоту жалованную на все вотчины твои передал. Просит принять и к делам ратным вернуться.

— Не будет такого! — громогласно отрезал князь. — Воротынск с городами есть удел мой наследный, и на вотчинном праве я там сидеть не стану! Моя земля, земля отцов моих, дедов! Не гость я на ней, а хозяин!

— Я знаю, — согласно кивнул Андрей, достал поясной сумки замшевый кожух, откинул крышку, вытряхнул тугой свиток. — Земля обильная и богатая. Не всякий король таким богатством похвастаться способен. Так возвращайся на нее, живи в славе и достатке.

— Из милости царской в родовом уделе⁈ — повернул голову к Андрею князь. — Предки мои от позора такого в гробу перевернутся!

— Почему из милости? Как хозяин. Доходы при тебе останутся. Хочешь — стройся, хочешь — ломай. Хочешь — продавай, хочешь — прикупай угодья новые. Что до прочего, то былой вольницы уже не вернуть. Государь в детстве боярами удельными бит больно, в болезни предан, о прошлом годе мятежом пуган. Больше он уже никогда не допустит, чтобы на Руси еще хоть у кого-то была армия, кроме него самого. Ныне он под рукой стрельцов двадцать тысяч имеет, избранную тысячу, детей боярских опричных еще втрое больше. Задавит он любое сопротивление. Объединиться удельные бояре уже не успели, а по одному им против государя не устоять. Но тебе до этого что? Ты ведь супротив Иоанна бунтовать не собирался? Хочешь службу ратную нести — государь тебе армию даст втрое больше твоей удельной. Не хочешь — пусть другие воюют. От земли-то наследной зачем отказываться?

— Я князь родовитый, знатный. Происхождением своим Иоанну вровень! Удел мой древностью его володениям не уступает! И права мои исполчать, карать и миловать ничем царских не хуже! Отчего я отказываться от всего, предками добытого, должен⁈ И твоего согласия на сии унижения, князь Андрей Васильевич, я, прости, никак не понимаю!