— Тихо, люди кругом! — через минуту спохватилась наместница, отпихнула Зверева, чинно вошла из сеней в дом. В горнице скакал на палочке, украшенной конской головой, совсем уже большой, пухлый, крепкий и розовощекий Виктор, что приехал на новое место младенцем — а ныне уже бодро и умело махал деревянной сабелькой с залитой свинцом рукоятью и игрушечным копьем — если так можно назвать самую настоящую, не раз попившую крови отцовскую сулицу. Тут явно чувствовалась рука Пахома, готового дать мальчику нож вместо погремушки прямо в колыбель.

— Вот это вымахал! — как-то сразу узнал его Андрей. — Ну-ка, иди сюда, обниму!

— Иди, сынок, обними отца своего… крестного, — приказала хозяйка. — Князя нашего.

Недовольно набычась, мальчишка спрятал сабельку в ножны, прислонил ее к стене, вытянул из-под себя лошадку, аккуратно пристроил к креслу, как к коновязи, подбежал к Звереву, быстренько обхватил за ноги, словно отбывая повинность, и немедленно вернулся к своему занятию.

— А где Андрей, Пахом, Карасик? — огляделся князь.

— Исполчили. В Ромоданово сбор назначен — нести службу при Атемарской засечной черте. С холопами и ушел. Иной дружины пока нет.

— Атемарская черта — это для новика хорошо, — кивнул Андрей, — оттуда уже давно тревожных вестей не поступало. Но почему призвали? Здесь ведь округ Казани, закон старый, земский! Здешних детей боярских я сам исполчать должен!

— Призвали, — смиренно пожала плечами женщина. — Он так радовался, что я и перечить не стала. Не на войну ведь отправляли.

— Похоже, у Разрядного приказа руки-то длинные и загребущие, — покачал головой князь. — Надобно в Москве кого-нибудь перетряхнуть с батогами, дабы руки-то укоротить.

— Судьба, — опять пожала плечами Варя. — При боярском звании без походов не прожить. Тут спорь не спорь, а смердами повелевать хочешь — воюй. Он себя уже чуть не думным боярином мнит. Как остановить?

— Ты сама-то как? Без поддержки мужицкой справляешься?

— А ты не видишь? — повела она взглядом вокруг.

— Да уж вижу. И не пойму, то ли наваждение, то ли секрет у тебя какой? Сказывай, как сие вышло.

— Просто вышло, княже… — улыбнулась она. — Детям боярским от государя тягла нет, посему прибыток от торга свияжского и казанского, где я места взяла, куда выше прежних моих выходит. Я там местным меха здешние сбываю, мед, вяленую дичь и копченую рыбу, зимой — мороженым мясом, белорыбицей и снетками приторговываю. Чуваши здешние моментом сообразили, что добычу и товар со своих промыслов мне отдавать проще, чем в дальние края таскаться. Цена та же, токмо я их не обсчитываю и не обманываю, как хитрецы заезжие. А потому, как доходы их все ныне через меня идут, то и оброк положенный в твою пользу я тут же и изымаю, по буреломам за ними не бегаю. Ну, и интерес свой не забываю. Чуваши довольны, что их лишний раз тяглами не беспокоят. Серебро у них завелось, они сами больше стараться стали, без понукания. Они больше мехов и варов добывают, мне больше интереса остается и тебе оброка. Они своим вольготным житьем хвалятся — сюда и из других поместий черный люд переходит, наделы просит. Им наделы, тебе доходы.