— Ах вот оно в чем дело! — наконец-то понял Андрей, к чему велось столь долгое повествование.

— Князь Друцкий муж весьма мудрый, и на него можно положиться, ошибки не допустит, — завершил свою мысль барон. — Однако же, друг мой, с возвращением твоей семьи, полагаю, случилась изрядная задержка. Впрочем, учитывая грозу, грядущую со стороны Османской империи, сие только к лучшему.

Что интересно, про историю с «осадой Мадрида» князь Друцкий в своем письме не допустил даже полунамека. Ограничился лишь сетованиями о том, что условия брачного контракта слишком запутаны и их согласование затянулось. Полина и дети по большей частью делились впечатлениями о новой, неведомой стране, ее странных обычаях, подозрительной вере и забавных одеждах. Сетовали, однако, что задерживаются. Это было с одной стороны — грустно, с другой — избавляло князя от немалого беспокойства. Вот только на вопрос, когда же, наконец, он сможет присоединиться к ним, князь своим родным ответить пока не мог.

Спустя три недели он уже был у воеводы Михайло Воротынского, вместе с ним совершил долгий объезд укреплений, вернулся с докладом к государю, чуток отдохнул и снова отправился на южное порубежье, встретив в пути Покров. За пару месяцев у князя ничего не изменилось, и Андрей, воспользовавшись вставшими реками, по прочной и гладкой ледовой дороге сделал крюк к себе в Свияжский надел, собираясь забрать с собой сына и его ополчение.

Повернув за знакомую излучину, князь не поверил своим глазам: на краю скромной, если не сказать — нищей деревеньки возвышался новенький дом в два жилья, да еще с обширной подклетью! Строение, мало уступающее размерами дому самих бояр Лисьиных. Рядом с пляжем для выволакивания лодок появился добротный причал, окрест селения, судя по длинным плетням, расползлись огороды.

«Заблудился?» — неуверенно предположил он. Все же речные берега и лесные излучины везде похожи друг на друга, как и чувашские селения. Да еще до неузнаваемости засыпанные снегом и замаскированные сугробами и снежными горками. После перерыва в несколько лет недолго и обознаться.

Однако же, если заблудился — проще дорогу спросить, нежели плутать непонятно где. Князь Сакульский свернул с ледяной дороги, поднялся на берег, спешился у крыльца. Неуверенно оглядываясь, поднялся к двери, постучал:

— Есть кто живой?

— Все живы, все, не беспокойся, — навстречу вышла Варя в длинном вышитом сарафане и беличьем распахнутом полушубке. — Так медленно идешь, ровно не в своем уделе, княже.

— А-а-а, — на миг растерялся Андрей, потом не оглядываясь приказал: — Полель, Изольд, коней расседлайте! — Переступил порог и, едва позади захлопнулась дверь, смял в темных сенях любимую, прижал к себе, утонул в горячих поцелуях.