Время для прицельного взгляда на батю.

— Как раз об этом мы и хотели бы узнать больше, — понимает он без слов. — Знаете, я ведь тоже из деревни. Но у нас ничего столь масштабного нет.

— Ай-ё, — улыбается староста, и складки на шее тоже «улыбаются». — Разумеется, я с радостью вам всё расскажу.

— В подробностях, — кивает тишайший каменный воин. — Мы под впечатлением от увиденного.

— Конечно, конечно! — староста начинает заливаться соловьем.

Хриплым немножко, ну да не будем придирчивыми.

Обычно ворона мамочку подзуживает на ведение переговоров. Но в таких местах с людьми лучше общаться Ли Танзину. С его деревенским происхождением и неутонченными манерами (а острый ум так сходу в глаза не бросается) он представляется местным — своим человеком.

Мы слушаем, киваем, улыбаемся и в нужные моменты восторгаемся. Пока не звучат: год — одна тысяча девятьсот семьдесят шестой (в мае следующего года туннель официально откроется, а начали строительство в семьдесят втором), и слово, которого я так ждала — динамит.

Следом: взрыватели и взрывчатка. Да! Да, да и да!

Без понятия, почему в официальных источниках про взрывную деятельность в теле горы ни полслова. Может, это бы как-то умалило стойкость и отвагу строителей? Или факт, что крестьяне в семидесятых могли пойти и купить динамит в какие-то рамки не вписывался?

Как знать. Главное я услыхала. Динамит — был. В постройке Небесной дороги использовали взрывчатку.

И с этим уже можно работать (в рамках сценария).

Поездка уже себя оправдала.

Аккуратно пихаю батю в бок кулачком. Глазками показываю на сумку со всякой всячиной, закупленной тут, в Голяне.

— Спасибо огромное за рассказ, — кивает мой родитель старосте. — А чем сейчас занимаются люди, совершившие этот трудовой подвиг?

«Человек способен подчинить себе природу», — тезис приписывают Великому Кормчему. Сказал он так или нет, но местные жители реально продвинулись в заданном направлении. Природу «прогнули», выдолбили — на весу в основном — ряды взрывных отверстий вдоль отвесной скалы. И провели серию взрывов. Затем — метр за метром, шаг за шагом — убирали обломки, большие и малые. На этом этапе трудились все, от мала до велика, и даже добровольцы из соседних деревень приходили.

Хотя поначалу смеялись над затеей местных. Говорили, что скорее коза снова забьет в барабан копытами, чем жители Голяна прорубят гору.

— Вы про мужчин из тринадцати семей? — уточнил с полуулыбкой староста. — Один из них сидит перед вами. Ещё трое с семьями уехали жить в город. Насовсем. Один, по фамилии Ван, погиб при строительстве туннеля. Ещё один, мой дальний родственник, годом позже попал под завал.