Денег, к слову, за это нам не особо много заплатили. Полтора миллиона юаней «за всё». Веса имя сценариста пока не набрало. Не зажмоться Лимоны недозрелые на упоминание в титрах Бай Я в качестве второстепенного сценариста, глядишь, и расценки бы поднялись.

Ничего, «Бионическая жизнь» должна явственно показать, кто есть кто.

Осталось до её выхода дожить.

Что до истории семьи Лин… Вместо неё эта ворона неожиданно получила другую историю. Даже две.

Тем вечером затрезвонил мамин мобильник. Звук всем знакомый, всем привычный. Только обычно ей звонят по рабочим вопросам, а тут — сестра весенний персик позвонила. Чунтао, бывшая мамина соученица, нынче — вышивальщица в местечке Байша, что в провинции Юннань.

Мама светло улыбнулась, завидев высветившееся имя.

— Здравствуй, сестра Чунтао, — поприветствовала она подругу.

— Сестра Мэйхуа, — заполошно проговорила та. — Они нашли меня. Что мне делать?

Тут — на самом интересном месте — мать моя встала и ушла в кабинет. В зобу вороны аж дыханье сперло от возмущения. Так, что даже каркнуть вдогонку не успела.

Но вскоре мама вернулась, чтобы сообщить:

— Мы летим в Куньмин. Дорогой, высвободи два-три дня. Мэйли, ты прогуляешь садик. С директором я этот вопрос улажу.

Прогулять Саншайн? Ворона всеми лапами за!

Ещё бы объяснили, в чем дело. Любопытно же.

В частности, почему летим именно в Куньмин, столицу провинции Юннань, а не в древний город Лицзян, где у Нин Чунтао квартира? Туда ведь летают самолеты, я точно помню.

Понятнее стало после маминых объяснений. Я их вам выболтаю, конечно же. Но сначала поделюсь впечатлениями.

Май 2002, Куньмин, провинция Юннань, КНР

Город вечной весны, столицу провинции Юннань, мы уже посещали. Любовались цветами канолы (она же рапс) в цвету. В этот раз мы примчали самым ранним рейсом, и после заселения решили прокатиться по городу.

Очевидно, у моих замечательных была наводка на конкретный маршрут. Иначе откуда бы они узнали про целую улицу, усаженную лянхуа? Эта ворона долго вспоминала, как будет в переводе. Хорошо, что вспомнила одну передачу, где про Лиссабон рассказывали — как раз в период цветения жакаранды. Она же — фиалковое дерево.

Так вот, «аллея лянхуа» в Куньмине, на мой предвзятый взгляд, переплюнула те воспоминания.

Думаю, мамочка уловила моё восхищение цветущей глицинией. Сложно было не уловить, если я чуть не заставила Шу поднять меня на бортик стены хутуна, чтобы потрогать кончиками пальцев эту нежную красоту.

Мэйхуа решила добить моё чувство прекрасного с помощью фиалковых деревьев. И ей это удалось.