Я повторил строчки. Мне очень понравилось, что мою задумку оценили.

— Супер, — Катя захлопнула тетрадь и убрала её в сумку. — Пошли на алхимию? Ти, я тебя в городе до этого не видела, ты приезжий?

— Не, местный, я в общежитии живу.

— Погоди, в каком общежитии? В городском? В том, что для керитовцев? Ты из Керита что ли?

— Угу.

— Ух ты, я о Керите только в новостях читала. Ну и как там, в Керите? Сильно рвануло?

— Угу.

— Ти, извини, если я бестактная и лезу к тебе с расспросами. Ты меня останови, ладно? Просто про Керит же никто ничего не говорит, всё тайны и секреты, а тут рядом со мной живой керитовец.

— Ладно, — я улыбнулся. Катя была права, она там не была, и для неё тот взрыв — это просто история из газет.

— У нас ведь, — продолжала девушка, пока мы шли к кабинету, — из дома все наши реликвии забрали, представляешь? У бабушки такое офигенное качающееся кресло было. А ещё была детская люлька, тоже сама качалась. А ещё регенерирующий обеденный стол, мы на нём любили рисовать карандашами, а он на следующий день как новенький. Всё забрали, представляешь? Там действительно взрыв был из-за таких предметов с постоянными рунами?

— Наверное. Точно не помню, я ж мелкий был, когда всё на воздух взлетело.

— Понятно, — протянула девушка. — Ну, значит, эту загадку нужно разгадать. Я на исторический планирую поступать, буду журналистом. Хочу вот такие тайны раскрывать и всем рассказывать. Чтобы не было тайн. Ведь это здорово, если все всё знают, да?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Наверное, ты права. Но это от правды зависит. А вдруг правда будет такой, что лучше о ней никому не знать?

— Люди должны знать, — с нажимом повторила Катя. — Они сами должны решить, насколько эта информация нужна им или не нужна.

Я промолчал, мне нечего было ей возразить. Когда я бродил десятилетний по улицам в поисках еды и ночлега, то всякого насмотрелся, и мне об этом уж точно никому рассказывать не хотелось. Но, может быть, Катя была права, и люди сами смогут решить, что для них нужно и важно, а что — нет?

Двести двадцатая аудитория была похожа на предыдущий кабинет — ряды студенческих парт поднимались лесенкой вверх на восемь ступенек. Главное отличие было в лекторской трибуне: по бокам от кафедры располагались два длинных стола, на которых были размещены основные алхимические приборы, вокруг стояло множество склянок с порошками и жидкостями, а над столами висели две мощные вытяжки. И лёгкий запах спирта, который появился сразу при пересечении порога.

— Я всегда думала, — Катя заинтересованно разглядывала измельчитель, — что алхимия — это практическая наука, без отдельной теории. У нас ведь точно сейчас лекция?