Девушка, которая Юки — которой нифига не похожа на снег, — лишь закатила глаза и перешла, как я понял, к главному.

— Ты скучный. Кстати, Такудзо очень жаждет отпинать тебя ногами.

О, вот это интересно. Походу, тот крашеный гопарь оклемался.

— Могу повторить воспитательную беседу.

На мой ответ Юки лишь фыркнула, стряхнула пепел ещё раз, прищурилась.

— Было бы желательно. Достал уже со своими… кхм, неважно. — Ну, тут могу предположить, что сей кадр подкатывает к ней шары. Впрочем, неудивительно — выглядит она и в правду сочно.

Докурив свою сигарету, она кинула окурок в урну, после чего встала и, развернувшись, добавила:

— Ладно, я, пожалуй, пойду. Не то Сидо потом начнёт грузить за опоздание.

— М? — лениво приподнимаю бровь.

На что она закатила глаза и уже как‑то раздражённо пояснила:

— Клуб лёгкой атлетики. У нас сейчас физра, и этот мудак является нашим куратором. — И уже тише, почти про себя:

— На кой хрен только записалась…

После чего, опомнившись, кивнула мне и направилась в только ей ведомом направлении. Я же обрабатывал полученные данные. На петушка Такудзо похер — он обычный гопарь, хотя перетереть с ним за жизнь всё‑таки нужно. При удобном случае так и поступим. А вот то, что Сидо курирует свой клуб, — это неожиданно. Могу предположить, что в нём есть как минимум пара‑тройка человек, которые могут знать, чем он занимается.

Потушив окурок об урну, двигаю в сторону класса. Проблема в том, что если я начну интересоваться, то там сразу всё доложат. Хотя и плюсы есть: у меня, по факту, есть список подозрительных элементов — геморно.

Зайдя в класс, я устало развалился на своём стуле. До звонка ещё три минуты, народ потихоньку начинает стягиваться назад, но шум и гомон ещё никуда не пропали. Бусуджимы нет, а вот мой недавний знакомый Хироши (на язык так и тянет назвать его «хорошим») активно приседал на уши двум паренькам со своей гениальной идеей. Он размахивал руками, чертил что‑то в воздухе, эмоционально жестикулировал, а парни слушали его с полуулыбкой, периодически переглядываясь.

Увидев меня, Хироши поправил очки — те пустили блик. Каким образом он сделал это в помещении, я так и не понял. После чего уверенной походкой направился ко мне. — Намикадзе‑кун… — остановка, после чего его взгляд из‑под очков загорается ещё сильнее. — У меня есть гениальная идея, и мне нужно твоё мнение.

«Ну твою же мать, может, в него тапок кинуть?» — проносится в голове. Хотя, видя эту рожу, полную энтузиазма, я как‑то постеснялся. Лениво окинув его взглядом и поняв, что он не отстанет, пока всё не расскажет, я всё‑таки кивнул. Мол, излагай.