Сделав небольшую паузу, он продолжил:

— Ещё в это же время от него к другому коту ушла Ромашка — загуляла, сука. Он по ней убивался, ходил на разборки, но там конкуренция была бешеная, так что ему по морде надавали быстро.

Слушая повествование о бытие котом, я закурил сигарету в попытке обработать то, что слышу. Кот, уйдя в себя, продолжил:

— И вот после того, как его дважды кинули, он полгода шлялся по помойкам, перебивался подачками местных сердобольных бабушек. И всё бы ничего, в принципе: если не нарываться на подвид собачьих, то жить, собственно, можно. Но в какой‑то момент, проходя мимо ларька, от которого фанило одурманивающим запахом мяса на пол‑улицы, его окликнули.

Тут он посмотрел на меня, и взгляд у него был такой, будто он прошёл Вьетнам. Видя такие перемены, я невольно напрягся: мало ли? Но на мои действия Ахиллес лишь криво ухмыльнулся своей кошачьей пастью.

— Кис‑кис… — его позвали. Как итог: через некоторое время в сочного вида шаурме можно было ощутить хорошо прожаренное, приправленное объёмным количеством специй, соусов и прочими ингредиентами… мяу.

После чего он сделал очередную паузу и задал вопрос, который заставил меня подавиться дымом:

— Ты тоже любишь мяу?

И взгляд такой пристальный, сканирующий… Я прям ощутил: одно неверное слово или жест — и этот странный котик превратится в мясорубку. Поэтому, дабы не разгневать этого блохосборника, я поспешно выдал:

— Только в качестве антистресса…

Пристальный взгляд не изменился: котэ застыл в одной позиции, немигающим взглядом смотря мне прямо в душу.

— Ну ладно… Иногда просматриваю парнишку с косплеем на кошкодевочку. Доволен, извращенец ты блохастый?! — прорычал я, глядя прямо на этого… в общем, на кота, который Ахиллес, который дух‑хранитель.

Тот на мои слова лишь фыркнул и отвернул морду — мол, чего ещё с тебя взять. Пока я собирал мысли в кучу и успокаивал нервы, я иронично протянул:

— Что‑то ты не слишком опечален данной утратой…

На мои слова он лишь очередной раз фыркнул и как‑то лениво выдал:

— Жаль, конечно, данного храбреца, но мать у нас плодовитая, так что одним больше, одним меньше…

Я вскинул бровь и всё так же протянул:

— Как‑то по‑кошачьи цинично.

Ахиллес фыркнул себе в усы и бросил:

— В точку.

После этого он встал на все четыре лапы, лениво потянулся, глянул на часы, махнул мне хвостом и направился к лестнице, на ходу бросая:

— Пойдём, покажу твои владения, заодно расскажу, что к чему.

Не став спорить, я в один шаг пристроился сбоку. Пока мы поднимались по каменной лестнице, Ахиллес начал рассказывать: