— Вы оба пережили испытание. Саэко доказала свою решимость, а ты… — он сделал паузу, изучающе посмотрел на меня, слегка прищурился, — …показал стойкость. Но бой — это лишь часть тебя. Теперь предстоит разговор.

Хм, интересно он завернул. Если кто не понял, он в данный момент проверял меня «на достоин» и прочие азиацкие загоны. Дико захотелось предложить ему «по‑нашему бахнуть и пообщаться без вот этого всего», но пока «серьёзный» разговор не пройдёт — такой манёвр не прокатит.

Так что я слегка наклонил голову в знак уважения, не поднимаясь с места. При этом мои пальцы чуть сжались на краю одеяла котацу, но я быстро расслабил руку. Ох, чувствую, сегодня я ужрусь — нервы шалят, что пиздец.

И раз молчать не выйдет, я решил спокойно, с лёгкой иронией ответить, чуть приподняв уголки губ:

— Я не мастер церемоний, но понимаю: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Я уважаю ваши традиции, хотя и не вырос в них. Моя цель проста: защищать тех, кто мне дорог. В данном случае — Саэко.

Да, тут уже стоит признаться самому себе: эта деваха мне сильно импонирует. Нет, это не любовь — для неё ещё рано. Но вот сильную привязанность она явно заработала. И я почему‑то уверен — на этом всё не закончится.

Я ощутил, как означенная слегка сжала мою руку под одеялом котацу — немой знак поддержки. «Видимо, я не один так подумал», — проскочила мимолётная мысль. Но сейчас не время думать о высоком. Краем глаза я заметил, как губы девушки чуть дрогнули в едва заметной улыбке, но она тут же взяла себя в руки, сохраняя серьёзное выражение лица.

Наступила небольшая пауза, после которой отец Саэко заговорил в предельно сдержанном тоне, при этом его брови чуть расслабились:

— Защита — это не только меч. Это честь, долг и преданность. Ты показал умение владеть оружием, но сможешь ли ты соответствовать этим принципам?

Хм, вопросы о морали? Ладно, тут проще выдать то, что думаю. Так что я ему прямо, без каких‑либо колебаний, глядя ему в глаза, выдал:

— Честь — понятие универсальное. Я не принадлежу к древним родам, но знаю цену слову и верности. Если следовать вашим принципам — значит защищать Саэко достойно, я готов.

Мужик внимательно изучал выражение моего лица, будто пытался прочесть мои мысли. Я видел, как его ноздри чуть расширяются, словно он принюхивается к словам гостя — а в данный момент я считался именно им (про кульбиты Саэко я старался пока не думать). Попялившись немного на меня, он повернулся к дочери, слегка приподняв бровь в немом вопросе.

Когда он обратился к Саэко, можно было чуть ли не физически ощутить, как его голос стал мягче, но твёрже. Данную интонацию можно расшифровать методом наблюдения за отцами, которые хотят дать наставления любимым детям, удостовериться, что они готовы, и ненавязчиво уточнить: «На кой хрен оно тебе надо?» При этом батя будет до последнего держать суровую марку.