— Ладно. Пусть будет по‑вашему. Но запом , Минато‑сан: в этом доме честь — превыше всего. Ты можешь быть сильнейшим воином, но если утратишь честь — станешь никем. Помни об этом.

Я лишь серьёзно кивнул, взгляд не отводил, предельно честно ему ответил:

— Запомню. И постараюсь не разочаровать.

На мой ответ Рюдзи вздохнул, сделал шаг назад, скрестил руки на груди, но уже менее напряжённо.

— Хорошо. Теперь мы можем перейти к сути. Расскажите мне всё. Без утайки.

Атмосфера в комнате стала напряжённой, но в ней появился оттенок уважения и принятия. Рюдзи чуть расслабил плечи, Саэко незаметно выдохнула, её пальцы разжались на краю котацу. Тем временем я слегка откинулся назад, но сохранил прямую осанку. Все понимали: настоящий разговор только начинается.

Повисла короткая пауза. Я переглянулся с Саэко — в её глазах читалась молчаливая поддержка. Она едва заметно кивнула, словно говоря: «Давай, время пришло».

— Бусуджима‑сан, — начал я.

— Как я и говорил, всё объяснить будет довольно сложно. Поэтому прошу сначала выслушать. — Сделал короткую паузу, во время которой отец Саэко кивнул, мол, излагай, я понимаю.

— Для начала, думаю, нужно разрешить недопонимание: у нас с Саэко ничего не было.

Стоило последним словам прозвучать, как я заметил, как взгляд Рюдзи похолодел. Он явно уловил нестыковку в ситуации. Саэко тут же решила спасти положение:

— Отец, так было нужно. По‑другому ты не вернулся бы назад. Так что прошу, выслушай.

Рюдзи перевёл взгляд с дочери на меня и обратно. На его лице мелькнуло что‑то вроде скепсиса, но он сдержался. Брови сошлись на переносице, но голос остался ровным:

— Говори. — коротко бросил он.

Я медленно поднимаюсь, не делая резких движений:

— Мне проще показать.

На мои слова старший Бусуджима переводит всё тот же сурово‑вопросительный взгляд на младшую. У них, судя по всему, был тот самый безмолвный диалог. Но, видя, что доча вот вообще не удивлена, он всё‑таки решает посмотреть, чем это всё кончится.

Так что мы втроём выходим на ту самую площадку, где утром можно было различить отчётливые следы от гусениц техники на земле. При виде последних у отца Саэко слегка поднимаются обе брови в немом удивлении, затем они складываются домиком — в попытке понять, каким образом?

Я же тем временем подхожу к следам и, припав на одно колено, трогаю ещё влажноватую землю рукой. Затем, загадочно, даже с долей лени, интересуюсь:

— Рюдзи‑сан. Если бы вам сказали, что миру, к которому вы привыкли, осталось от силы полтора месяца, что бы вы ответили?

На мои слова мужик выходит из раздумий, после чего тихо хмыкает: