— Жду в приёмной — обоих. — Не сказал, а припечатал. Ибо его суровый тон казалась стал ещё более суровым.

Саэко кивает в ответ, после чего переводит взгляд на меня. В нём читается что‑то сложное: беспокойство, решимость и забота, смешанные с чем‑то непривычным — словно она впервые видит отца с новой стороны.

— Ты ему понравился, — Именно с этими словами она протягянула мне ножны.

Я, не став долго думать, возвращаю клинок на исконное место, щёлкаю застёжкой.

— Ахрененная у него симпатия, — иронично протягиваю. И, пока Бусуджима не успела ничего добавить, натягиваю лисью лыбу.

— «Он, может, и идиот, но он мой идиот, я его выбрала». Как думаешь, какая часть меня смущает?

Саэко на мои слова чуть порозовела щеками, но, заметив, что я давлю лыбу, лишь фыркнула. После чего выдала:

— Нужно было стрелять тебе в ногу…

Сказано это было тоном, в котором так и читалось: «Только попробуй хоть что‑то выкинуть по данной теме». Но, как водится, жопа ищет приключений.

— И тебе меня не жалко? — спрашиваю нарочито растерянным голосом, ещё и пальцем тычу в себя. Мол, именно его.

Девушка на мою пантомиму лишь весело хихикнула, прикрыв рот ладонью. Затем прищурилась, склонила голову набок и с нарочитой задумчивостью протянула:

— Вообще ни разу. Отверстие в ноге никак не повлияет на твою производительность.

Я от слов девушки подавился воздухом, закашлялся. После чего ответил:

— А не рановато беспокоиться о моей производительности?

Но, судя по всему, я наткнулся на матёрого тролля. Саэко нарочито наклоняет голову вбок, прикладывает один палец к губе, делает вид, что глубоко задумалась.

— Я говорила о когнитивных и моторных функциях. А ты о чём подумал? — И главное — стоит и ждёт ответа, зараза.

«Вызов», — проносится в голове. Пока я обкатываю в уме достойный ответ, девушка ещё раз окидывает взглядом бывшее место баталии: разбросанные обломки сёдзи, зарубку на стволе сакуры, следы наших шагов на газоне. Затем добавляет уже серьёзным голосом:

— Это всё прекрасно. Но отца лучше не заставлять долго ждать. Тем более перед тем, что мы собираемся ему поведать.

Я, перестав корчить из себя артиста шапито, лишь серьёзно киваю:

— Батя у тебя мужик серьёзный. Так что согласен.

Мы молча переглядываемся, затем направляемся к дому. Саэко идёт чуть впереди, её шаги лёгкие и уверенные. Я следую за ней, невольно отмечая, как солнце играет в её волосах. В воздухе всё ещё витает запах пороха, но теперь он смешивается с ароматом цветущей сакуры — словно знак того, что буря миновала, а впереди нас ждёт непростой, но важный разговор.