Саэко замирает. Чашка в её руке чуть дрожит, но она ставит её на стол без звука.

— Говори, — говорит тихо.

— Я выслушаю. И не стану осуждать. Ты тогда… — она слегка краснеет, вспоминая неловкий момент после спарринга, — …ты меня понял. И принял. Теперь моя очередь.

И я начинаю. Рассказываю всё: как попал в этот мир, о заданиях, о системе, о силе, которая во мне просыпается. О грядущем апокалипсисе.

Сначала она слушает молча, но с каждым словом её лицо меняется. Сначала — недоверие, потом — шок, затем — попытка осмыслить.

— Повтори, — прерывает она, когда я добираюсь до конца.

— Что значит «конец света»? Ты сейчас серьёзно? Или это какая‑то гребаная шутка?

— Никаких шуток, — отвечаю я твёрдо.

— Я бы сам не поверил, если бы не жил с этим каждый день.

Она резко встаёт, отходит к окну. Сжимает кулаки, потом разжимает.

— Блять, — шепчет она, скорее себе, чем мне.

— Это… это же безумие. Но… — она оборачивается, в глазах — огонь, — …если это правда, то я с тобой. Я не брошу тебя одного с этим дерьмом.

— Ты уверена? Это не спарринг. Это всерьёз. — уточняю я.

— Более чем, — кивает она.

— Ты доверился мне. Теперь моя очередь. К тому же… — она усмехается, — …мне уже интересно.

— Есть доказательство, — говорю я.

— Пойдём на улицу. Покажу кое‑что.

Мы выходим к парковке возле дома. Площадка ровная, расчищенная — видимо, отец Саэко планировал тут что‑то строить.

— Закрой глаза на секунду, — говорю я.

— Да какого чёрта… — начинает она, но замолкает и послушно жмурится.

Открываю окно системы и извлекаю экскаватор. Он появляется с тихим грохотом, металл блестит в вечернем свете.

— Открывай, — командую я.

Саэко открывает глаза — и застывает. Несколько секунд она просто смотрит, будто не веря. Затем её губы дрожат, и она неожиданно фыркает.

— Это… это что, мать его, такое? — голос дрожит, но в нём уже нет страха — только чистое изумление.

— Оно настоящее?

— Оно ещё живое и настолько настоящее, что может выкопать тебе могилу, если будешь плохо себя вести, — усмехаюсь я.

Она наконец смеётся — коротко, нервно, но искренне.

— Ты серьёзно? — она делает шаг вперёд, протягивает руку, касается гусеницы.

— Холодное… и тяжёлое. Реальное.

— Реальнее некуда, — киваю я.

Саэко обходит машину кругом, осматривает кабину, заглядывает под ковш. На её лице — смесь восторга и азарта.

— И ты можешь… что угодно так доставать?

— По факту да, — пожимаю плечами.

— Но есть ограничения.

Она резко оборачивается ко мне, глаза горят. Шаг вперёд — и вот её рука уже на моём воротнике. Не грубо, но твёрдо. Она слегка дёргает меня к себе, заставляя наклониться чуть ближе.