— Всё, давай обратно к Коту, — отпустил отправившего послание Громовоя вернувшийся в комнату Вепрь. Теперь ждём подмогу.

И тут же нам:

— Маршал, хортячья отрыжка, прогнулся — гонит людей на убой. Внизу сплошь солдаты. А вот Орден своих бережёт. Паладины в резерве — стоят позади. Я чуть высунулся — сразу стрелы летят. Решили прощупать нас мясом. Хотят измотать.

Подбежав к выходу из зала, Вепрь зычно скомандовал в коридор:

— Беречь дары! Отбиваться железом! Паладины на площади — пока внутрь не лезут! Ждут, когда всё сольём!

Вот и поиграли со Светлыми в салочки… Местный Отец-Настоятель хитёр — не хочет вводить своих бойцов в бой раньше времени. Понимает, что простые солдаты не пойдут против Тёмных, если те перебьют его Светлых. Это сейчас паладины одним только своим присутствием вселяют в бойцов Лорентийского гарнизона уверенность, а стоит нам их перебить, как обычные воины мгновенно растеряют свой пыл. Расчёт Вепря был верным, но план не сработал. Воевода графини решил не жалеть людей. Нас завалят телами.

— Ох, мать!

Несмотря на ночь и на плотную штору, закрывающую половину выходящего на балкон окна, зал внезапно залил яркий, режущий глаза свет.

— Он услышал! Сияние!

В тот же миг галдеж окружившей дворец толпы начал взрываться частыми резкими криками. В одних слышен страх, другие, командные, полны решимости, третьи, самые громкие пропитаны болью. Последних всё больше.

— Он напал на них!

В сторону окон невозможно смотреть. Все, кто не успел зажмуриться, там, снаружи, сейчас однозначно ослепли. Я знаю, как это работает. Причём, ослепли решительно все. От Сияния у Светлых защиты нет. Благословенная Броня не спасёт их глаза.

— Лишь бы только под какой шальной удар не попал… — закусил губу Вепрь.

— Не попадёт, — затряс головой прикрывающий глаза рукой Валя. — Он их издали бьёт.

— Руки-Копья — это на десяток уколов, — не согласился с ним Вепрь. — На всех их не хватит. Придётся спускаться — мечами рубить.

— Так у него и лук есть, — подбодрил я товарищей. — Его Величество так-то хороший стрелок.

Закрывая руками лицо, в зал вбежал Лир.

— Это кто там сияет? — пробасил бородач. — Нам бояться?

— Нам радоваться, — хохотнул Вепрь. — Это тот, кого ты позвал.

— Так быстро? — удивился Громовой.

— Он ещё и Летун. На двушке.

— На трёшке, — довольно поправил я.

— Ха! — осклабился Вепрь. — Ты с Личиной, он с трёшкой. Зря времени не теряли.

И Лиру:

— А ну-ка, порадуй ребят. Пусть знают, что наши. Заодно слабосилков пугнём. Пусть тоже послушают. Авось, стрекача зададут. Там, внизу, паладины сейчас умываются кровью. Наш друг просто жуть, как суров.